Недобитые. Том 1. - Александр Шевец

Сорн принёс фонарь, который Невра поставила под деревом, и устроил его между камнями. Свет едва доставал до противоположного края страницы; пришлось придвинуть книгу ближе и заслонить огонь от ветра.

Ренар открыл её примерно посередине и стал искать записи, где повторялись названия дорог. Сорн наблюдал, как вор перелистывает страницы, стараясь не задевать обрезы мокрыми пальцами. Движения были привычными, аккуратными, совсем не похожими на поспешное шаренье человека, который впервые держит ценную вещь.

— Ты уже изучал её, — заметил Сорн.

— Успел кое-что прочитать. До того, как за мной начали бегать вооружённые люди, времени было больше.

— Нашёл направления?

— Много. Только непонятно, что именно они обозначают. Вот здесь деревня, дальше Каменный мост, потом сумма. На соседней странице тот же мост, но другая деревня и другой знак. Если это место передачи, через него ходили часто.

Ренар перевернул страницу и показал ещё несколько записей. Сорн узнал названия дорожных домов, которые встречались в списках убитого писца, однако пока не стал доставать документы. У них не было точных сведений о том, какие дороги сейчас охраняются, а какие служили лишь прежними направлениями перевозок.

К камню подошёл Лесь. Сорн заметил мальчика ещё у поворота: тот остановился, прислушался к разговору, потом захромал ближе. Левый сапог опять разваливался, ткань вокруг носка намокла и оттянулась к подошве.

— А Невра там есть? — спросил Лесь, заглядывая через плечо Ренара. — Ты же говорил, что записывали всех, кого возили.

— Есть. Только лучше бы тебе сейчас помогать ей с ранеными. — Ренар придержал страницу пальцем.

— Она сама сказала, чтобы я посидел. И я уже сидел.

Ренар посмотрел на его сапог, затем вернулся к книге. Запись Невры он нашёл быстро: имя, вдовство, долговое взыскание, Восточный путь, Каменный мост, восемнадцать серебряных. Следующая строка имени не содержала, зато описание совпадало с мальчиком, который сейчас стоял перед ними.

— Здесь про меня? — Лесь наклонился ниже, заметив знакомые слова. — Левый башмак повреждён… Это же мой.

— Твой.

— А девять серебряных?

Ренар не сразу ответил. Он прикрыл страницу ладонью, чтобы порыв ветра не перевернул её, и посмотрел на мальчика.

— Столько за тебя собирались получить.

Лесь некоторое время рассматривал последнюю колонку. Потом опустил взгляд на сапог, которым продолжал придерживать край камня.

— За меня? — переспросил он, словно надеялся, что ослышался.

— За тебя.

Мальчик втянул носом воздух и потянул ногу к себе. Подошва зацепилась за камень, обмотка окончательно ослабла, и пришлось присесть, чтобы затянуть её заново.

— Сапог тоже записали, — пробормотал он, возясь с узлом. — Могли бы хоть новый дать.

Невра позвала его от повозки, и Лесь поднялся прежде, чем Ренар успел что-нибудь добавить. Он пошёл к ней по краю русла, уже не пытаясь спрятать разошедшийся носок.

Ренар проводил мальчика взглядом. Затем снова открыл страницу и придвинул книгу ближе к фонарю.

— Раньше думал, что это просто товарные заметки. Умение работать, здоровье, возраст. Теперь понимаю, зачем им понадобился даже сапог: чтобы не перепутать одного мальчишку с другим, когда повезут дальше.

Сорн молча посмотрел на строку. Он привык к спискам имён и описаний, но в Доме такие записи служили другой цели. Там требовалось удостовериться, что исполнитель найдёт именно того, чьё имя внесено в поручение. Здесь та же точность позволяла передавать людей из рук в руки, не интересуясь, кем они были до пленения.

Эрдан подошёл к ним, когда Невра закончила перевязку. Он двигался осторожнее прежнего и старался не сгибаться вбок.

— Лесь сказал, что вы нашли его запись. Покажите.

Ренар повернул книгу. Эрдан прочёл описание мальчика, задержался на словах об отсутствии родни, затем перешёл к графе с направлением.

— Северный тракт, — произнёс он. — Его же увезли по восточной дороге. Я сам нашёл след повозки.

— Здесь не написано, откуда его забрали или куда везут. Только направление. — Ренар указал на соседнюю строку. — У Невры стоит Восточный путь, хотя они были в одной повозке. Если это маршруты продажи, их должны были разделить позже.

Эрдан ещё раз прочёл обе записи.

— Человек с бумагами спрашивал Леся о родителях во дворе. Хозяин дорожного дома стоял рядом, когда мальчишку забирали. Они уже тогда знали всё, что здесь написано.

— Запись могли составить заранее, а потом дополнить. Или держали список, который передавали вместе с документами. — Ренар постучал по краю страницы. — Пока нам важнее, что мальчишку собирались отправить на север, а Невру — на восток. Значит, у них были разные покупатели или разные места передачи.

— И те, кого мы не нашли в доме, могли уехать ещё раньше, — добавил Эрдан.

Сорн повернулся к нему. В голосе сына кузнеца не было прежней уверенности, что любую пропажу можно исправить, если вовремя обратиться к стражникам. Он смотрел на книгу так, будто впервые увидел не отдельные преступления, а порядок, по которому одних людей доставляли, других распределяли и всех аккуратно заносили в записи.

— Можем проверить, куда вели другие маршруты, — сказал Сорн. — У меня есть список писца. Он нашёл несколько таких перевозок ещё до того, как его убили.

Эрдан присел рядом, освобождая место на камне. Сорн достал сложенные листы из внутреннего кармана и развернул поверх края плаща. На бумаге остались следы воды, но имена и номера распоряжений ещё можно было разобрать.

Ренар отыскал два названных имени в Красной книге. Возле обоих стоял разомкнутый круг, а направления совпадали с частью дорожных отметок в списке писца. Третьего человека нашли на следующем развороте: запись о нём была перечёркнута, рядом значилось, что он передан дальше.

Эрдан посмотрел на список.

— Этот писец пытался выяснить, куда они исчезали?

— Да. Он собирал копии дорожных распоряжений, проверял, дошли ли люди до указанных учреждений. До многих они не доходили. — Сорн перевернул лист, открывая заявление о пропаже служебной печати. — А потом кто-то подготовил против него обвинение, будто он продавал разбойникам сведения об обозах.

— И ты его убил.

Эрдан произнёс это негромко. Ренар перестал листать книгу, а Сорн не отвёл взгляда от бумаги.

— Убил.

— Ты уже знал, что он занимался пропавшими людьми?

— Нет. Эти записи я нашёл в тайнике, когда обыскивал комнату.

Эрдан поднял один из листов и прочёл дату. Потом взял соседний, где сохранились копии трёх записок, использованных против писца.

— Здесь написано, что служебную печать потеряли раньше, чем появились письма. Насколько раньше?

— На двадцать два дня.

— И в Доме никто этого не заметил?

— Им не показали заявление о пропаже. Я нашёл его у самого писца.

Эрдан отложил бумагу и некоторое время смотрел на Сорна.