Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана

Он подошёл к растерзанному белому оленю и толкнул его останки носком сапога. На его лице появилось раскаяние. «Прости, зверь! Как вместилище бога ты заслуживаешь лучшей доли, чем быть убитым людьми, а затем съеденным вампирами». Присев, он коснулся не тронутой волками-оборотнями морды оленя и, дождавшись, когда он оживёт, заглянул в его испуганные глаза. «Не бойся, малыш! Кроме старости, больше никто и ничто не посмеет отобрать у тебя жизнь».

Олень дёрнулся и, вскочив на ноги, понёсся в спасительный лес. «Живи долго и счастливо, Бэмби!» Подняв руку, юноша помахал ему вслед. Не обращая внимания на фавнов, фей и прочих духов, воскресших вместе с оленем, которые толпились в отдалении, не решаясь приблизиться к нему, он нашёл взглядом огненную змею людской процессии.

— Ладно, хватит заниматься благотворительностью. Пора вернуть ребёнку его лягушачью шкурку, — пробормотал он и приказал: — Вионет, возврат к исходной точке, без временного поглощения.

Перед тем как исчезнуть, двойник закрыл глаза и мягко улыбнулся. «Прости за вторжение, малыш», — повинился он.

***

Пришедший в себя Юлиан ничего не помнил о происшедшей с ним метаморфозе, но она аукнулась ему общей слабостью в теле и головной болью.

Юноша шагнул в непроглядную темноту и, споткнувшись, с трудом удержался на ногах. «Ах ты!.. — беззлобно ругнулся он. — Все ноги переломаешь! И какого чёрта меня занесло в эти дебри?» Выбравшись из ложбины, он увидел шумную процессию. Впрочем, шум и безудержное веселье, возраставшие по мере удаления от священной рощи, он слышал и до этого. Найдя взглядом Цветанку в компании чем-то озабоченной и вдобавок мрачной Руники, он успокоился, а заметив, что обе часто привстают на цыпочки и смотрят по сторонам, победно улыбнулся. «Ага! Волнуетесь! То-то же!»

Засада помогла ему оставаться незамеченным до последнего. Как чёртик из табакерки, он выскочил из невысоких кустов, усыпанных терпкими вкусными ягодами, и поймал девушку в объятья.

— Не меня ли ищете, мадам де Фальк?

— Ах ты, шайтан!

Пылая праведным гневом, Цветанка заколотила его кулачками по груди, а Руника смерила недобрым взглядом, правда, не скрывая при этом явного облегчения.

— Явился не запылился, — проворчала она для порядка.

— Малыш, прекрати! Чего вы обе злитесь?

— Не прикидывайся, что не понимаешь! Я всё платье изорвала, ползая по кустам, а ему всё игрушки!

— Вот-вот! Убить мало некоторых гадов за такие фокусы. Нашёл, когда слинять на сторону! — рявкнула Руника, внося посильную лепту в их совместный выговор.

— Ладно вам! Что вы взъелись ни с того ни с сего? — обиделся Юлиан, заполучивший в свой адрес немало нелестных эпитетов.

— Слава Всемилостивейшему Аллаху, что привёл тебя обратно! Ещё немного и я не знаю, что бы я сделала, — со слезами в голосе проговорила Цветанка.

Не обращая внимания на ревнивые смешки дам, она повисла у него на шее, и Юлиан озадаченно воззрился на её макушку.

— Не реви, дорогая. Сама виновата, — всё же счёл нужным сказать он.

Всхлипнув, она подняла на него виноватые глаза.

— Прости, дорогой!

— Ну, правильно! — буркнула Руника. — Ты ещё встань на колени и поползай у его ног, чтобы вымолить прощение, — она поморщилась, видя, что девушка и в самом деле собирается последовать её стервозному совету. — Вот рогатый! Совсем девка сбрендила.

— С ума сошла? — полный раскаяния Юлиан подхватил Цветанку на руки, и она спрятала лицо на его плече, не желая, чтобы другие видели её слёзы. — Вот дурочка! С чего ты решила, что я тебя бросил?

— Тебя не было так долго, что я до смерти испугалась.

— Что за глупости? — удивился Юлиан. — Я отсутствовал минут пятнадцать, если не меньше.

— Инкуб, тебя не было час с лишним!

— Шутите?

— Если бы! — девушка вытерла слёзы и сердито сверкнула глазами. — Хорошо хоть Финист вернулся. Не знаю, как меня, а его ты точно не бросишь.

— Скажи спасибо, что она не удрала в лес на твои поиски. Еле удержала дурищу, — сердито заметила Руника.

— Ничего не понимаю! Неужели я так долго отсутствовал?

— Сам посмотри.

Цветанка выудила из его жилета громоздкий, но очень точный хронометр. Юлиан глянул на циферблат и вздохнул. «Понятно! Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша. Ёпрст! Неужели я тихо схожу с ума? — он призадумался. — С чего бы это? По-моему, я здоров как бык и психика у меня устойчивая. В принципе амнезии совершенно неоткуда взяться, ведь никто не лупил меня по голове. Или так даёт знать о себе чужая химия? Интересно, раньше тоже случались провалы в памяти?.. Кошмар! Вдруг я постепенно становлюсь неадекватным, но не замечаю этого?»

— Цветик, ты не замечала за мной каких-нибудь странных поступков?

Умиротворённое выражение на личике девушки сменилось удивлением.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, — Юлиан замялся, — Я не пробовал причинить тебе вред? Например, напасть или как-то иначе угрожать твоей жизни?.. Нет! Ты не подумай! Пойми, что бы я ни делал, я не желаю тебе зла, — сказал он и в ожидании приговора затаил дыхание.

— Вроде нет… ну кроме как в заброшенном доме, я же тебе рассказывала, — ответила озадаченная девушка и, вздохнув, снова впала в счастливо-расслабленное состояние. — Конечно, желаешь! Разве нет? По твоей милости, я схожу с ума от ревности, — добавила она.

— Подожди! Так ты подумала, что в лесу я не один, а… — Юлиан расплылся в улыбке, но тут же вскрикнул от боли. — Ой! Прекрати кусаться!

— Не могу, это инстинкт.

Цветанка слизнула капельку выступившей крови и поёжилась от удовольствия, когда его губы коснулись её уха.

— Ах ты, вампирка! Жаждешь моей крови? Даром тебе это не пройдёт, — чуть слышно выдохнул Юлиан и громко добавил: — Ну-ка, давай отойдём в сторонку, есть разговор.

Догадливая Руника сразу отстала и заговорила с де Грамоном, который шёл в некотором отдалении от их троицы.

— Не смей, шайтан! — запротестовала Цветанка. — Знаю я твои разговорчики, — она опасливо покосилась на соседей по шествию и сердито буркнула: — Хочешь, чтобы я опозорилась, вопя на весь лес?

— Неужели ты не видишь, что творится вокруг? До нас никому нет дела.

— Нет!

— Не трусь, цыплёнок, — вкрадчиво проговорил Юлиан. — Нельзя нарушать традиции. Сексуальные игрища — это часть ритуала. Народ обидится, если