Дмитрий Казаков - Сборник рассказов.

Дальше на Джона обрушился поток информации о проповедниках-иезуитах, приплывших сюда из Испании.

— Их одного за другим приносили в жертву! — трещал отец Хуан, волоча за собой Джона, который сам чувствовал себя жертвой. — Но они шли и шли! В Теночитлане первый храм был возведен в тысяча шестьсот сорок третьем, а эта церковь — чуть позже…

Священник отцепил от пояса ключ, выглядящий как изощренное орудие убийства и вставил его в замочную скважину. Заскрежетало, так пронзительно, что у Уайтхеда заложило уши, и дверь открылась.

— Прошу вас, сеньор.

Внутри пахло ладаном и пылью. Косые лучи света врывались через узкие окошки, пронизывая воздух полотнищами из золотящейся пыли. Вдоль стен, в полутьме ниш расположились вырезанные из дерева статуи — Христос, Дева Мария с младенцем, кто-то из святых.

Блики играли на деревянных лицах.

— Это все очень древнее, — гордо сказал отец Хуан, — и нигде больше такого нет…

Джон медленно пошел вдоль статуй. Как и большинство обитателей Штатов, Уайтхед считал себя католиком, хотя не так часто бывал в церкви, но даже на его взгляд статуи выглядели необычно. Христос был изображен улыбающимся, но из-под преувеличенно алых губ, словно измазанных кровью, виднелись клыки, а в руке он держал зеркало.

На шее Богоматери висело ожерелье, составленное из чего-то, сильно напоминающего змеиные головы, а плечи одного из святых, в похожем на парус головном уборе, украшал оскаленный череп.

— Как-то все это странно, — сказал Джон, разглядывая алтарь, сплошь покрытый непонятными закорючками и рисунками.

— Иезуиты были умны, — отец Хуан покачал головой, — они знали, что христианство надо подать так, чтобы его поняли и приняли… А с учетом того, насколько отличались воззрения европейцев и анагуакцев, задача перед ними стояла непростая.

Уайтхеду ничего не оставалось, как молча кивать.

— А теперь пойдемте, — священник указал на выход. — Приглашаю вас к себе. Ужин и беседа-что еще нужно хорошему человеку?

Отказаться значило оскорбить. Джон вздохнул и подумал, что гостеприимство порой бывает хуже открытой враждебности.

— Благодарю, благодарю, — Уайтхед выдавил самую дружелюбную из улыбок. — Я сам дойду до дороги. Прогуляюсь маленько…

— Ну, как хотите, — отец Хуан развел руками. — Всего хорошего!

— До свидания, — Джон кивнул и зашагал прочь от деревни. Спину жег пристальный взгляд радушного священника.

Принял тот гостя отменно — напоил, накормил и весь вечер развлекал занимательными рассказами о прошлом этого края. Уайтхед узнал о сапотеках и миштеках, о Монте-Альбане и Митле, о приходе сюда ацтеков, сделавших Уашаякак одной из провинций своей огромной империи.

И тем не менее он ни на миг не забывал о том, зачем сюда приехал.

Мисс Мак-Келлен не поймет, если в отчет о проделанной работе будет включено описание странной церкви и перечисление князей, правивших в какой-нибудь Саачиле, но ничего о том, что именно случилось с ее мужем.

Поэтому Джон свернул с хоженой тропы, не доходя до дороги. Как он понял из рассказов отца Хуана, неприметная стежка, ныряющая в тень деревьев, вела как раз к оставшимся от ацтеков пирамидам.

Некоторое время шел сквозь настоящие тропические джунгли. Гудели насекомые, из чащи доносились птичьи вопли, одуряюще пахли крупные и яркие цветы.

Потом лес разбежался в стороны и впереди открылись три каменных горба — пирамиды. Две были совсем небольшие, метров пять высотой, а третья — посередине, раза в два больше.

Подойдя ближе, Джон обнаружил, что строения вовсе не кажутся древними. Ведущие на плоскую вершину ступени были не сколоты, а украшающие каждый ярус жуткие хари выглядели так, словно их вытесали несколько лет назад.

Если бы не валяющаяся у подножия одной из меньших пирамид раздавленная банка из-под «Кока-колы», впору было поверить, что неведомое волшебство перенесло Уайтхеда на пятьсот лет назад, когда храмы действовали и тут реками текла человеческая кровь.

Если Йен Мак-Келлен и побывал тут, то не оставил никаких следов.

Чтобы осмотреть окрестности, Джон полез на большую из пирамид. Ступени были высоки, и пока он добрался до вершины, рубашка промокла от пота, а в мускулах ног появилась ноющая тяжесть.

На плоской верхушке лежал круглый камень, похожий на пуфик от исполинского дивана. Уайтхед пригляделся к покрывающему его коричневому налету и похолодел, несмотря на нестерпимо палящее солнце.

Это была кровь, причем никак не вековой давности!

Для верности Джон наклонился, колупнул пальцем. Ржавого цвета крупинки легко шелушились, с шорохом падая на серый камень. Когда выпрямлялся, заметил, как в щели между двумя блоками что-то блеснуло.

Встал на колени, сунул туда руку. Пальцы сомкнулись на разогретом металле.

Вытащенные часы сверкали позолотой, время на них застыло, показывая без пятнадцати двенадцать. Ремешок оказался разорван, а на боку красовалась надпись «Таймекс».

Если верить мисс Мак-Келлен, то именно такие носил ее муж…

За спиной что-то зашуршало. Джон повернулся, краем глаза заметил надвигающийся темный силуэт, а потом что-то со страшной силой ударило по затылку.

Очнулся он от дергающей боли в голове. Попробовал двинуться и осознал, что обнажен, лежит на чем-то твердом, а руки крепко связаны за спиной. Над головой виднелось черное ночное небо, усеянное звездами.

— Ты очнулся? Это хорошо, — прозвучал знакомый голос и из тьмы выступил человеческий силуэт.

— Отец Хуан? — встрепенулся Уайтхед. — Что это…

Он осекся. Священник был в длинном черном одеянии, а из разодранных мочек на плечи капала кровь.

— Не стоило вам сюда лезть, сеньор кимичтин* (науатль «мышь» = шпион), — усмешка отца Хуана напомнила Джону оскал Христа в церкви.

— Это вы убили Йена Мак-Келлена, — сказал он.

— Увы мне, не удержался, — отец Хуан вздохнул. — Сейчас не времена Монтесумы, но как тламасак* (науатль «жрец»), я должен обеспечивать приношения богам. Людей, готовых добровольно отправиться в Тлалокан не так много, поэтому не воспользоваться появлением одинокого чужака было бы глупо… Я думал, его никто не хватится, но ошибся. Ну что же, боги получат еще одну жертву…

— Вы что, серьезно верите в них? — Уайтхед глянул на то, что держит в руке его собеседник и вздрогнул. Звездный свет поблескивал на острейшем обсидиановом лезвии. — В этих кровожадных чудовищ?

— А вы серьезно верите в Распятого? — отец Хуан презрительно усмехнулся. — Верите в того, кто принес себя в жертву? Куда логичнее верить в ТЕХ, кому он СЕБЯ принес…