Александр Зарецкий - Ja - Zivoi!/mi - Zivee Zivix!
...Правда среди "макаровых" и "токаревых", затесались два "полицейских" , очень новенький "Глок 17" и "Берета М92". Именно старая, добрая, итальянская берета, а не её клоны. Я откровенно положил на неё глаз.
Гладкоствола было всего два образца. Полноразмерный, классический помповый "Винчестер" и тот дробовик, что я нашёл в лесу. С телескопическим прикладом, в тактическом, а не охотничьем исполнении. Автоматический. Ладненький. С каллиматорным прицелом на ствольной коробке. "Бинелли".
- Надо территорию осмотреть, - глядя на разложенный на столе арсенал произнёс задумчиво мой друг. - Не может же такого быть, что бы к каждому стволу у них по три - два магазина было.
- Да и Малова-то как-то вышло, - поддержал я друга. - Сколько "опорных точек" они накрыли. А там люди от мертвяков не серпами отмахивались. Должен тут быть склад.
- Давай посмотрим.
- Следует ожидать дополнительных дивидендов за проделанную нами работу, - и я потер руки в красноречивом жесте.
Порыскав по зданию с пол часа, мы нашли то, что искали в комнате переоборудованной под рабочий кабинет. На третьем этаже. Внутри большущего металлического несгораемого шкафа. Двенадцать охотничьих ружей с оптикой и без, три винтовки очень похожие на знаменитую "трёхлинейку", пару мешков с патронами самого различного калибра, просто ссыпанные в кучу и АВТОМАТ! Ладненькую и мою любимую с времён страйкбола, немецкую штурмовую винтовку G-36KV! Патронов к ней не нашлось. Спаренный магазин был пуст, как и подствольный гранатомёт. Однако, я без промедления и сразу сообщил Кузьмичу, о своей твердейшей претензии на "геху". "Бери", сказал, что отмахнулся мой друг, потому что его больше всего волновали шесть прямоугольных ящиков зелёного цвета, уложенные в два рядка за арсеналом "огнестрела"
- Три для АкэМов, - посветив фонарём сообщил Кузьмич. - Один для "Токарева", один для "ПМ" и для "семьдесят четвёрки"... Да-а, затарились они... Не приди мы сейчас, они пришли бы за нами и кранты!
- Это много? - поинтересовался я, если честно, думая сколько я смогу взять для своего "молотка".
- Более чем. Для начала. Если не воевать, то хватить должно на долго, - задумавшись отозвался Кузьмич.
Светало. Я хотел спать. Поспать не удалось. Я остался один - это раз, запертые девки в чулане разверещались окончательно придя в себя. - это два, Даниэль Исакоивич Грузчицкий требовал диалога, - это три.
В Летнем могли начать ранее предусмотренную Эвакуацию, так как мы не вернулись вовремя. Поэтому Кузьмич прыгнул в "Ренд-Ровер" и оставил меня одного.
На девок я зашипел и пригрозил им тем, что если они не перестанут верещать. Я им организую место в общем бараке. Это возымело ожидаемый эффект.
А вот на парламентские дебаты с профессором астрофизики, я идти в одиночку не хотел. Понимая, что даже с оружием я не справлюсь с той кучей отчаявшихся людей, запертых в ангаре. Там должны были быть и взрослые крепкие мужики. Они могли сорваться. Всегда найдется один придурок, которой рискнёт собой и потащит на смерть всех остальных.
Но Даниэль Исаакович был как никогда настойчив. И сделав пару кругов вокруг ангара, я всё таки решился зайти внутрь. АКСу прижат к поясу, ( Кузьмич мне вернул мой подарок, сославшись на то. Что теперь "аксюха" мне нужнее. Сам выбрал себе естественно АКМС и был таков), вторая рука поднята вверх.
- Даниэль Исаакович прикажите людям отойти от дверей и не делать глупостей! - обратился я к вновь вылезшему из окна профессору астрофизики. На что получил достойный ответ: - Молодой человек, мы не звери какие-то... Мы знаем что вы один и просто хотим знать...
- От двери отошли?
- Д-да, - закивал Даниэль Исаакович.
Наверно я стал слишком осторожным, наверное вплоть до паранойи, новое время не терпело неосторожность, однако зайдя внутрь огромного, поделённого на секции и пропахшего чернозёмом помещения, я увидел с пол сотни самых разных людей, в основном женщин и детей, от которых буквально исходили волны надежды. Я знал, сломать можно любого, даже самого сильного духом человека. Всех их здесь грамотно сломали. При виде оружия, люди отступили назад, мужчины, заслонили собой женщин, а женщины детей, но решительности в их глазах не было, скорее страх.
Я опустил руку. Обведя медленным взглядом всех собравшихся. - Сколько вас здесь?
Из первой линии вышел астро-профессор. Как я и полагал самая большая часть его тела была голова. - Пятьдесят девять, товарищ военный...
- Я не военный, - я больше не хотел разыгрывать этот спектакль.
- Но...
- Всё было мною придумано на ходу, что бы не дать завязаться у вас паники.
- Тогда кто ты? - вдруг вклинился в разговор щуплый, длинный парень лет двадцати. Таких необходимо ставить на место сразу : - Значит так, молодой человек. Не "ты", а "вы", мы с тобой за одним дубком не чифирили, ясно? В вторых я разговариваю не с В-А-М-И. Поэтому стой в рядке ровно. Не то ляжешь так же ровненько вдоль рядка! - чуть изменив интонацию в голосе закончил я с молодняком и добившись желаемого результата, вновь обернулся к людям. - Мы выжившие. Нас не много. Это место идеально подходит для того, что бы начать всё заново. Рядом плодородные поля, источники воды и стройматериалов. Мы пришли сюда что бы выжить. Пришли с семьями. Банда державшая вас в качестве рабов истреблена лично мною и мои другом... Сразу скажу, никакой демократии не будет. Это ПЕРВОЕ УСЛОВИЕ. Кому ЭТО не нравиться, прошу за ворота. Без комментариев. В мире сейчас полно свободного места. Кто решает остаться, никакой паники, никакой самодеятельности, никакого воровства и никакой вендетты, за всё это будет одно наказание - Смерть. Считайте, что мы живём по законом военного времени. Не потому что это так нам нравиться, а потому что это жизненная необходимость. Ясно?
- Простите...
- Алекс.
- Алекс...А кто будет...
Я понял о чём спрашивает мудрый Даниэль Исаакович. Что ж он окажется неплохим противовесом весельчаку и стратегу Сергеичу. - Главным на территории двух объектов будет Виктор Сергеич Борзых. Капитан третьего ранга. - и добавил, поглядев на внимательно слушавшего меня профессора астрофизики: - Я уверен, вы быстро найдёте с ним общий язык, Даниэль Исаакович.
- Хорошо, Алекс, - кивнул лысеющей головой профессор.
Я же вытащил из-за пояса лист бумаги и авторучку. - Значит так. Все до единого напишут на этом листе свои данные. Возраст, хронические болезни, профессиональный род деятельности., социальное положение. Кто из вас представляет полноценную социальную ячейку, а кто нет. Никакой эксплуатации не будет. Работать станем вместе или не станем вовсе. Всем всё ясно? А пока я вас закрою вновь...Вода и поесть что, у вас имеется?