Натиск - Марцин Подлевский
— Да ладно тебе, Тански. — Явно довольный собой, Единственный небрежно махнул рукой. — Давай так: из этого вышло что-то хорошее. Мы нашли между собой что-то общее! Разве это не забавно? Я тоже не люблю, когда мной манипулируют, — добавил он, и его голос внезапно стал тяжелее. — И уж точно не какая-то бессмысленная, непонятная сила!
Что-то щелкнуло. Голос Антената заставил их пошатнуться, с трудом удерживаясь на ногах. Свет в каюте померк, и на мгновение Эрин поверила, что трансгрессивный психопат разорвет «Ленту» пополам. Но момент миновал, и Единственный, как будто осознав, что он наделал, втянул свою силу обратно.
— Ладно, — сказал он, все еще слегка дрожащим от недавней ярости голосом. — Надо готовиться к следующему прыжку. По местам.
Этот конкретный приказ не нужно было повторять дважды. Единственный сел в кресло и повернулся к ним спиной. Глядя через небольшое неостекло в каюте капитана, он услышал, как открываются и закрываются двери, а когда снова повернулся, увидел, что он не один.
В каюте осталась Пинслип Вайз.
В ней что-то изменилось. Он заметил это с самого начала, когда созвал всех на совещание. Девушка выглядела выжженной, совсем как Галактика, но было также видно, что она перестала бояться. И, что он воспринял со странной, непонятной болью, из-за этого она выглядела как кто-то, кого он очень хорошо знал.
— Вайз… — начал он, но она не дала ему сказать.
— Я напоминаю тебе ее, правда? — спросила она спокойным, лишенным эмоций голосом. — Ту девушку из прошлого.
— Дело не в памяти, — ответил он, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь. Это был тот момент, которого он ждал… момент, когда он наконец сможет сказать ей правду. — Ты часть…
— Я знаю, кто я, — прервала его она твердо. — И прежде всего я знаю, кто ты. Ты слаб.
— Слаб? — заинтересовался он и вдруг с удивлением заметил, что Вайз улыбается. Это была легкая, едва заметная улыбка, но она появилась на ее лице.
— Да, слаб, — повторила она. — Может, когда-то ты и был трансгрессивным существом. Но то, что Единство сделало с тобой Оружием… когда уничтожило твой корабль и вырвало тебя из тела, изменило тебя. Думаю, ты это знаешь. Наверное, поэтому тебе нужен Грюнвальд. Тебе нужны инструменты, потому что ты не полностью контролируешь то, что у тебя осталось.
— Интересная теория.
— Это не теория. Это факт. Я знаю это, потому что меня тоже разорвало на куски. Ты разорвал меня, Джаред.
— Я говорил тебе, что меня так не зовут. Это спецификация, обнаруженная в ходе экстраполяции событий. Я знал, что однажды ты встретишь эту Машину, поэтому назвать себя так же, как она, мне показалось… уместным.
— Конечно, ты знаешь, что ты больше не трансгресс, — продолжила она. — Можешь себе это втирать, но твои ограничения выходят на поверхность. Ты был разрушен, Джаред, и так и не смог собраться воедино. Этого механического тела, которое ты захватил, и остатков клеток трупа, лежавшего на «Немезиде», недостаточно. Может, ты и неуязвим, но это лишь подобие того, что у тебя было когда-то. Поэтому ты так мечешься и ведешь себя как психопат. Знаешь, что я думаю?
— И? — спросил он холодно, с трудом сдерживая силу, которая снова хотела вырваться наружу. — Что ты думаешь, Вайз?
— Я думаю, что если бы ты снова стал трансгрессом, ты бы вел себя по-другому. Думал бы по-другому. И, может, ты бы просто мелькнул перед нами, перейдя на какой-то… более высокий уровень существования или что-то в этом роде, — сказала она, как будто читала лекцию на скучную, очевидную тему. — А ты ведешь себя как человек, которого все это переросло. И, кажется, прекрасно это понимаешь.
Единственный встал.
— Ты понятия не имеешь, — прошипел он, — о чем говоришь!
В каюте капитана сгустилась тьма. Антенат мысленно отодвинул кресло, которое отлетело в сторону и ударилось о стену. Также сдвинулся стол, который был прикреплен к полу. Скрепляющие его заклепки с треском лопнули, и Единственный сделал три шага в сторону астролокатора, с трудом сдерживаясь, чтобы не раздавить ее.
— Ну же, — сказала хрупкая девушка, которая, вопреки тому, что на нее давило, удержалась на ногах. — Убей меня. Чего ты ждешь?
Это привело его в чувство. Он остановился, с трудом впитывая свою силу обратно.
— Уходи, — прохрипел он, едва слышно шепча. — Уходи отсюда немедленно.
— Я не знаю, кто она была, — сказала она. — Но я хочу, чтобы ты кое-что знал. Она бы тебя презирала. Уверяю тебя, Джаред, она бы тебя презирала.
— Убирайся…! — прошипел он. Но Пинслип Вайз уже закончила. Она медленно повернулась к нему спиной и вышла из каюты капитана.
Дверь за ней закрылась с тихим свистом, и Единственный с удивлением почувствовал, как на его лбу выступили мелкие капельки пота.
***
Миртон Грюнвальд все еще был в стазисе.
Следующие прыжки были такими же, как и предыдущие. Область, которую они пересекали, начала меняться, когда они достигли границы туманности Малый Дух в созвездии Змееносца, обозначенной на астролокационных картах как NGC 6369. Туманность была небольшой и имела всего один световой год в диаметре. Ее центральная звезда, HD 158269, века назад превратилась в белого карлика, освещая Малый Дух ультрафиолетом, который, в свою очередь, раскрыл целый веер цветов: от голубого, указывающего на присутствие в туманности атомов кислорода, до водородного зеленого и красного азота.
Они не должны были туда лететь, но их слегка задело излучение Малого Духа, и Эрин, глядя через неостекло прыгуна, почувствовала себя как несколько десятков прыжков назад, когда гроб Харпаго плыл к розовому туману: грустная, но и тронутая красотой космических цветов.
Рядом с туманностью простиралось частое в Галактике явление: нить Выгорания.
Живая черная полоса распада выглядела как темная река, как рана, нанесенная пустоте. Она пульсировала тьмой и хаосом, разрезая реальность и просачиваясь осколками Глубины. Там что-то плыло: горящие остатки звезд и планет, гравитационные вихри и фрагменты черных дыр. С такого расстояния Выгорание напоминало обратное излучение: не извержение, а всасывание глубинных отголосков. Хакл быстро отвернулась от него.
Но то было только начало.
После нескольких следующих прыжков, во время которых Единственный удостоился