Александр Конторович - Пепельные люди

Да уж не лопух я… врубился как-никак.

Прыжок – и я кубарем качусь вниз по склону.

Хренак!

Надо полагать, в результате подрыва сдетонировал ещё и ПТУРС. Теперь уж там точно всем не до нас.

Где-то сбоку оживает пулемет. Тот, до которого мы ещё не добрались. Пули сшибают ветки наверху, видимо расчет 'Горчака' запросил-таки помощи. На здоровье, ребятки. ПТУРС мы точно покорежили, а стало быть, бронетранспортер может теперь выйти из своего укрытия и всласть поглумиться над пулеметчиком. Ага, только вот как ребятам это сообщить? В двух словах объясняю это своему спутнику. После чего мы оба начинаем пробираться вдоль подножия холма. Пока пулемет усердно подстригает кусты на его верхушке, можно пройти тихонечко низом и уползти в лес. А уж там и до своих недалеко.

Шедший впереди мой напарник вдруг вскидывает автомат.

– Что там?

– Похоже, что кто-то впереди есть.

Ещё несколько шагов и мы видим этих людей.

В изодранной черной форме лежит на земле Малкин. Рядом с ним бинтует предплечье ещё один его сотрудник. Около него прислонен к склону холма автомат. Увидев подходящих, он дергается рукой к оружию, но узнав нас, продолжает прерванное занятие.

– Дай-ка я… – присаживаюсь рядом и беру дело в свои руки. – Ну вот, уже лучше. Что с ним?

При этом я киваю в сторону лежащего рядом командира.

– Плох он, умирает уже.

– Майор… – хрипит тот, услышав мой голос. – Подойди…

Присаживаюсь рядом.

– Как ты, капитан?

– Хреново… Отбегался я… Ребят жалко…

– Ну, кто ж знал, что у этих, – киваю в сторону работающего пулемета, – крышу снесёт? Это твои люди, тебе и карты в руки.

– Нет… что-то не так пошло, не должны они были стрелять. Не понимаю… Слушай сюда. Запомни код.

– Постараюсь.

– Омега двести двадцать три. Повтори!

– Омега двести двадцать три. Что это?

– Отмена всех ограничений и снятие блокировки систем бункера. Если они дали команду на самоликвидацию, она отменяется тоже.

– Могли дать?

– Если нет вариантов отбить нападение – обязаны. По инструкции… положено так.

– Весело… И куда этот код вводить?

– В бункере есть терминалы. Около каждой двери, туда надо ввести пароль, иначе она не откроется.

– Странно как-то. Обычно это делается с центрального пульта.

– Так это же не военный бункер, майор. Да и про возможность эту знаю только я.

– Хотел здесь остаться? Мы взяли снаряжение и ушли, а вы вернулись бы после назад?

– Первое время. Вы бы всё равно об этом не узнали… здесь есть ещё и нижний уровень, про него знал только я… даже Поливанов… он только догадывался. Там можно было…

– Зачем такая секретность, капитан?

– Не знаю… не я это делал… там можно было ещё ждать…

– Чего? И как туда войти?

– Двери откроются…

Голова его бессильно сваливается вбок. Всё… Жаль, в принципе мужик был неплохой. Могли и сработаться.

Поворачиваюсь к сидящему рядом охраннику.

– Больше никого из ваших ребят нет?

Он отрицательно мотает головой.

– Если бы не дым… то и нас тут не было бы. Я только его и смог вытащить.

– Как войти в бункер? Имею в виду – с этого места. Где тут вход?

– Ворота наверняка заблокированы. Есть ещё резервный проход, он чуть в стороне.

– Там, внутри, народу много?

– Дежурная смена охраны. Десять человек.

– Постов много?

– Три поста. Огневые точки занимаются только по боевой тревоге.

– Много их тут?

– Всего шесть. Три 'Горчака' и три 'БУКа'. По два человека сидят в каждом 'Горчаке' и по одному в 'БУКах'. Один должен быть на центральном посту.

– И где это?

– Там, – неопределённо машет он рукой, – в глубине бункера.

– А остальные огневые точки где?

– Слева у транспортного тоннеля. И с той стороны, там ещё один выход есть.

– Ладно… Как сейчас-то внутрь залезать будем? Из огневых точек выходы есть?

– Нет, там только изнутри бункера войти можно. Хотя… – он задумывается.

За нашей спиной замолотила пушка бронетранспортера, ребята пристреливались по пулемету. Оптимисты! С таким же успехом они могли просто плевать в его сторону.

– Есть вариант! – собеседник мой хлопает рукой по колену и тут же морщится, даёт себя знать раненая рука. – Аварийные выходы наверх! По одному на каждой позиции. Они тесные, поэтому их всерьез никто и не рассматривал в качестве входов. Так… маскировку поправить, мусор убрать… Тут совсем рядом один такой имеется!

Поворачиваюсь к собровцу.

– Извини, мужик, как тебя звать-величать?

– Лейтенант Рябовцев. Виктор Николаевич я.

– Витя, а ты, что по этому поводу сказать можешь?

– Немного. Нас к этому и вовсе не допускали, бункер изначально со своей охраной был. Наше дело – работа на выезде, так сказать, внешнее кольцо охраны. Про огневые точки, в принципе, слышали, только никогда не заходили сюда. Эти, – кивает он на моего собеседника, – не разрешали.

– Ладно, все эти тёрки в прошлом остались. Мы ныне в одной лодке все сидим. Так что и работать будем сообща. А тебя, друг ты мой ситный, – обращаюсь к охраннику, – как звать прикажешь?

– Норкин Павел Петрович. Инспектор охраны, старший лейтенант.

– Ага! Ну а я – майор, ежели, кто ещё не в курсе. Так что и командовать придётся мне. Вопросы у кого есть?

Оба моих собеседника, почти синхронно, отрицательно мотают головами.

– Ну, так потопали!

Подбираю автомат Норкина. Всё равно, он ранен и работать двумя руками не может. Тот понимающе кивает и, наклонившись к Малкину, вытаскивает у того из кобуры ещё один пистолет. Суёт его за пояс.

Осторожно, пригибаясь к земле, следуем за ним. Павел поминутно останавливается, сверяется с какими-то ориентирами и двигается дальше. Наша группа снова поднимается вверх по склону. Где-то рядом должны быть ещё ребята… только где? Пулемёт на правом фланге не умолкает. Чёрт его дери, когда же он стволы менять успевает? Насколько я помню, ствол у данного пулемёта нагревается быстро и менять его в тесном бункере – тот ещё геморрой. В ответ размеренно бьёт пушка бронетранспортера. Иногда её поддерживает пулемёт. А он-то по кому стреляет? Башню пробить хочет? Так у неё броня сантиметров двадцать толщиной!

По крайней мере, один плюс от этого есть. В нашу сторону сейчас никто не смотрит. Стало быть очереди сбоку можно не ждать. Так?

Хм-м-м…

Сомневаюсь я… Тут тоже не фраера сидят, парни это знающие и опытные. Какой-то особенной подлянки от них не то что м о ж н о ожидать, она просто в обязательном порядке будет! Стало быть, держим ушки на макушке. А какого рода будет эта подлянка? Сяду-ка я на их место.