Капитан вольной ватаги - Дмитрий Шатров

— У нас не шар. Дирижабель, — важно раздулся Димыч.

— Да ладно? — в один голос поразились графини.

— Ну не то чтобы, — тут же смутился он. — Небольшой. Спасательный бот с Уриила помните? Вот он.

— Да ладно… — снова в голос, после чего заговорили каждая сама по себе, перебивая друг друга.

— И как… Впрочем, не важно…

— Теперь у вас большие шансы успеть…

— На синие выбросы…

— Только поперву на столбы не старайтесь…

— Да, там иной раз такое прилетает…

— Согласна. Пока без опыта, лучше не лезть…

Димыч в ответ только хлопал глазами, и вопросы читались у него на лице. Столбы? Синие? Почему прилетает? Какое такое?

Вспомнив, что он вынужденно пропустил ликбез от Митрича, я изобразил мимикой что-то вроде: «потом расскажу» и сделал знак Фитцджеральду. Шампанское слишком уж сильно подействовало, особенно на Мари. Но не на сухую же нам сидеть… решил продолжить вином.

Фитц понял меня правильно. Начал с белого, к птице. Неспешно откупорил бутылку, продемонстрировал этикетку Мари…

— Ой, да брось ты эти великосветские ужимки, — поморщилась та, уверенным жестом подвинув бокал. — Наливай.

Фитц плеснул. Как и положено, самый чуток, чисто для дегустации…

— Краёв не видишь⁈

— Гхм…

— Лей!

— Как прикажете, Ваше Сиятельство.

— Пф-ф-ф. Просто сударыни будет достаточно, не на дворцовом приёме…

— Мари! — с укором воскликнула Катрин, в тщетной попытке остепенить сестру.

— Да ладно тебе… Все свои, — отмахнулась та, бахнула залпом и, отставив бокал, заявила: — Очень недурственно. Повтори-ка…

С этим она откинулась на спинку стула, как поддатый гусар — немного слишком развязно. А Катрин перевела на меня смущённый взгляд и проговорила с извиняющимися нотками в голосе:

— Это из-за «Вдовы Клико». С Мари всегда так, когда переволнуется. Отнесись с пониманием…

— Не переживай. Нормально сидим, — успокоил её я, а сам подумал, что волноваться следует Димычу.

Похоже, мы сейчас наблюдаем ту ипостась Мари, за которую её прозвали Бешенной Лисой. И если… тут я покосился на Катрин… и если сейчас проявится Рыжая Бестия… Короче, двоих мы с Менделеевым не вывезем. Все шансы за то.

Мари шумно хлебнула из бокала. С аппетитом вгрызлась в утиную ножку. После чего утёрла тылом ладони жир с подбородка и с набитым ртом, выдала:

— И в Тардоки-Янги не суйтесь. Особенно в Бо-Джуса. Там без тяжёлых ловить нечего. А если соберётесь, скажите мне. Сопровожу, от греха… Понял меня?

Вопрос, сопровождённый пронзительным взглядом, предназначался Димычу. Тот снова захлопал глазами. Я снова изобразил: «потом расскажу». Катрин попыталась смягчить жёсткую подачу сестры.

— В самом деле, Мишель, Дмитрий… Вы пока новички в Диких Землях. Лучше будет привлечь кого-нибудь с опытом.

— Ну ты же не держишь нас за конченых идиотов? — обезоруживающе улыбнулся я.

— Каких, прости?

— Круглых, полных.

— Нет конечно. Как ты мог такое подумать.

— Шутка была.

— Да уж… Своеобразное чувство юмора у тебя.

— Ты просто пока не привыкла.

— А будет шанс?

Безобидная с виду фраза, отозвалась болезненными ощущениями в крестце.

Я рассмотрел её улыбку и что-то такое во взгляде, отчего резко врезал по тормозам. Разговор потерял практическую составляющую и въехал на территорию флирта. Угроза прямая и непосредственная. Пьяная зайка известно, чему не хозяйка… Даже, если зайка эта — одна из первых ледь… или лЕдей? Или ледЕй? Не знаю, как правильно, зато точно знаю, какие проблемы могут возникнуть потом…

Ситуацию разрядила Мари… Ну не то чтобы разрядила, но перевела на новые рельсы. В очередной раз неожиданные.

Она швырнула в тарелку обглоданную дочиста кость. В один глоток осушила остатки «Совиньон Блан» из бокала. И сыто отфыркнувшись, предложила:

— А не прошвырнуться ли нам по кабакам, господа?

Я поперхнулся, увидев, как она хрустнула суставами пальцев. Жест характерный. Уличные бойцы обычно такое проделывают, готовя кулаки, перед дракой. И с образом Мари это никак не вязалось. А вот Лисе да, подходило.

— Мари! Как можно!

— Ой, Кати, не строй из себя святую невинность, — отмахнулась та. — Как можно… Да так же как ты две недели назад… В Пенном Бочонке. Напомнить подробности?

Я, изогнув бровь, посмотрел на Катрин совсем другим взглядом.

— Они сами полезли, — буркнула она, покраснев и пряча глаза.

— Они?

— Они, они. Шесть пьяных рыл из ватаги… не помню… какое-то пафосное название, — продолжала накидывать подробностей Мари, сосредоточенно вытряхивая в свой бокал последние капли «Совиньон Блан» из бутылки. — Кабак потом неделю простаивал… Никак починить не могли. Только тс-с-с, чтобы папенька не прознал.

Она с заговорщицким видом, прижала палец к губам. Потом отхлебнула. Икнула…

— Мари, как не совестно… Где твоё воспитание? Что о нас молодые люди подумают? — сокрушённо покачала головою Катрин. — Ты, когда наберёшься, становишься совершенно невыносимой.

— Ладно, ладно, не нуди, — пробурчала Мари. — Если настаиваешь, буду паинькой…

С этими словами она дотянулась до икорницы с чёрной икрой и втянула через край содержимое. Полностью. А прилипшие икринки просто слизнула.

— Мишель, мы, наверное, пойдём, — поднялась с места Катрин и поторопила сестру: — Мари, нам пора.

Удивительно, но та беспрекословно послушалась. Встала, пьяно шатнулась, опершись руками о стол.

— Ну, раз у вас больше нечем угостить дам, господа…

Замолчав, она сфокусировала взгляд на Димыче… Неожиданно потянулась и, смачно чмокнув его в губы, развернулась на выход.

— Оревуар, мон шери. С нетерпением жду новых встреч, — бросила через плечо, пошевелив в воздухе пальчиками и, пошатываясь, удалилась под звонкий шлепок.

Это я впечатал ладонь себе в лоб.

Через секунду в холле «Трёх Топоров», послышался громогласный рык богатырской отрыжки, а ещё секунду спустя, уже от дверей, прилетел чистый девичий голосок.

— Эва, какой гренадёр! Пойдёшь на службу ко мне?

— Дык, я уже служу, барыня, — прогудел Трифон.

— Кому?

— Дык, барину…

— Ну и демон с тобой… и с твоим барином тоже. Парни, сворачиваемся. Едем в…

Хлопок двери оборвал конец фразы. Мари залезла в головной джип.

— Ещё раз приношу извинения за сестру, Мишель, — прощебетала Катрин по завершении концерта. — Поверь, подобное поведение ей не свойственно…

— Всё хорошо, — заверил я девушку. — Не надо извинений, было весело.

Катрин хотела ещё