"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов

— Так это, — снова встрял прапорщик, — ей, поди, тоже только политические обязательства нужны. Вас никто не заставит с ней того-этого… Но баба она, конечно, красивая. Я, когда в первый раз развёлся…

— Так, Стаканыч, — оборвал его генерал, — сразу скажи, сколько раз ты был женат?

— Два. И оба неудачно. В отличие от Родины, женщинам я был не очень верен.

— А я — один раз. Не выдержала тогда моя благоверная постоянных отсутствий по тёплым краям. Давно это было. Считай, уже десять лет, как один-одинёшенек.

Земляне замолчали. А вскоре «уазик» подъехал к воротам города. Народ, тащивший на себе всякое барахло, шарахнулся в сторону. Но не весь. Те, что приезжие, пялились как на диковинку, хоть аленькие цветочки раскидывай для приглашения к чудовищу заколдованному, а коренные горожане смотрели хоть и с любопытством, но уже без страха.

Стража пустила беспрепятственно, разве что Сизов сунул бравым стражницам серебряных монет на большую кружку вина или пива.

Колёса шумно затряслись на брусчатке, а несколько минут спустя машина встала у самого входа в храм.

Тот был не громадина, как в столице, но всё равно цеплял за душу. Особенно витражами. Было в храме нечто среднее между католическим костёлом и древнеегипетским храмом. От одного он взял высокую острую крышку, а от другого — широкие ворота и несколько небольших каменных колонн по бокам, выставленных в виде короткого коридора. Причём колонны крашеные и ничего не подпирающие, то есть сами по себе.

Однако сходство было лишь поверхностное. В отличие от земных колонн, местные несли конкретную функцию — на каждой был изображён знак божества. И вообще, это были каменные варианты тех самых столбов и шестов с рунами, что втыкали на перекрёстках и перепутьях как символы добрых духов. В данном случае высших, правящих миром.

И название соответствующее — мраморные санпилары.

Встречать никто не вышел, но в глубине было заметно суетливое движение.

Генерал процедил скороговоркой «кабы не было печали», снял фуражку и положил её на согнутую в локте левую руку, а затем, стараясь держаться прямо, поднялся по ступеням в дверь. Следом с мешком монет и автоматом на плече зашёл прапор. Правда, оружие ему пришлось отдать скромной прислужнице на входе, но таковы правила.

В нос тут же ударил запах благовоний, а юркое эхо заметалось под сводом.

— А, ваша милость! — послышался громкий и низкий женский голос со стороны алтаря. Плита из красного гранита, похожая на те, что стояли в древнегреческих и римских пантеонах, была вычищена и нарочито грубая. Но по краям шёл узор позолотой. А вдоль стен стояли статуи, причём так, что Небесная Пара была прямо за алтарём, взирая на молящихся со снисходительным прищуром в каменных очах. Горели свечи.

Генерал-барон опустился на колени рядом с настоятельницей, сложившей руки в молитвенном жесте.

Его ждали, хотя и притворились, что прибытие есть большая неожиданность.

— Многие годы здравия вам, матушка, — тихо проговорил землянин.

— Помолитесь вместе со мной? — лукаво проговорила та.

— Вы же знаете, я не дитя Небесной Пары, — покачал головой Пётр Алексеевич и снова пробежался взглядом по стенам и сводам. День шёл к закату, и по расписанному фреской убранству храма медленно текли разноцветные блики витражей.

— Зря.

Настоятельница, одетая в тяжёлые монашеские одежды, закатила глаза к потолку и медленно осенила себя знаком и наклонила голову. До уха генерала донёсся тихий шёпот.

К шёпоту добавились едва слышные шаги и позвякивание железа.

Кашлянул стоящий за спиной Стаканыч, а мгновением позже рядом с настоятельницей на колени опустилась высокая и крепкая женщина. На вид монашка, вот только прикрывающая плечи накидка с капюшоном у неё была сделана из тонкой чернёной кольчуги, платье явно подбито изнутри железом, а на поясе висел боевой чекан. С шеи свисала цепь со знаком Небесной Пары. И глаза — жёлтые, нечеловеческие — это была самая настоящая орденская храмовница, прошедшая полноценное посвящение.

— Матушка, — прошептала кольчужная монашка, привлекая внимание.

Настоятельница, не отрываясь от молитвы, едва заметно кивнула и властно повела ладонью. Орденская поклонилась, встала, осенила себя знаком и попятилась с наклоненной головой. Лишь отойдя на десять шагов, выпрямилась и пошла к выходу, где и встала. И там она была не одна — там была целая боевая тройка.

Генерал насупился. Ему совершенно не понравился такой расклад. И по всему получается, что настоятельница показала свою силу. А уж три храмовницы — это в самом деле сила. Против каждой только авиационный пулемёт и поможет, как против агентов Матрицы из одноимённого фильма.

Наконец, монахиня дочитала молитву, опять осенила себя двумя перстами и воздела глаза на лица каменных Шаны и Сола.

— Времена нынче неспокойные, — низким голосом проговорила она. — Храм должен стать опорой, если в городе будет аль турбуленто — волнения умов. К тому же ваше утреннее действо всполошило многих. Люди хотят уверенности.

— Матушка, — тщательно подбирая слова, проговорил Пётр Алексеевич, — мне всё утро что-то говорят. Всё утро наносят визиты, а я не понимаю. Поясните неразумному.

— Полно вам, господин барон, — улыбнулась настоятельница, — огонь в свече даёт свет. Огонь в очаге дарит тепло и еду. Огонь факела может подать знак. Огонь в мушкете убивает. Но поджигать пороховой погреб, дабы потом спокойно пить вино и вкушать сыр, — это чрезмерно. Я могу подумать только одно: вы бахваляетесь силой.

— Какой погреб, матушка? — переспросил генерал.

А настоятельница повернула голову и пристально поглядела землянину в глаза.

— Неужели… Дайте руку, барон.

Пётр Алексеевич поджал губы и вытянул перед собой ладонь. Которая тут же оказалась зажата ладонью монахини. И та воздела свободную руку, сложила два перста в знаке и стала медленно-медленно опускать перед лицом генерала. Подушечки пальцев едва не коснулись носа.

— Вы не лжёте. Вы в самом деле не поняли, — прошептала женщина и задумалась. Потом вдруг поклонилась, сдерживая улыбку. — Я напишу в орден, чтоб не беспокоились. Что имело место быть обычному недоразумению. Но позже я к вам приеду, погляжу.

Барон кивнул, а настоятельница повернулась к троице храмовниц и властно взмахнула рукой.

— Я вас не задерживаю.

Девушки в чёрных кольчугах одновременно кивнули и молча вышли из храма.

— Господин барон, не хотите ли свежего молока с пряными травами и мёдом? — улыбнулась женщина и показала на алтарь, куда затем сама положила несколько монет.

Генерал вздохнул и положил