"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов

А за окном что-то опять громко залязгало. Послышалась ругань на чужом языке.

Девушка осторожно подняла с пола сапоги и платье с лавки. Так же осторожно, стараясь не шуметь, оделась, обулась и потянулась к дверной ручке.

И в этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник халумари в пятнистых, словно грязных от травы штанах, тяжёлых чёрных ботинках и исподней рубахе в бело-синюю полоску. Шарлотта даже вспомнила, где видела этого чужака — на ярмарке вместе с халумарским бароном.

«О, паснулас», — проговорил чужак на своём наречии и тут же стал изъясняться на общекоролевском языке с хорошо заметным нездешним говором:

— Как самочувствие?

Шарлотта ненадолго замерла, бросив взгляд на позднее утро, хлынувшее в комнату снаружи. Но вот беда: пришлый не применил к ней никакое из подобающих случаю обращений, и тогда непонятно, как обращаться к нему самому.

Добрый господин — это примерно равный по табели чиновник, мелкий дворянин или же купец первой или второй гильдии. Сир — это обращение потребовалось бы произнести в отношении более титулованной особы. Просто «любезным» можно называть обычного горожанина, который заведомо ниже статусом, чем перст Магистрата.

Был бы незнакомец, указала бы на дверь в грубой манере, как матушка учила. Но этот полосатый халумари из свиты их же барона.

— Неплохое, — тихо проронила девушка.

— А что ж в темноте-то? — вдруг уточнил полосатый и потянулся рукой к стене возле дверного косяка.

Щёлкнуло. Причём в точности, как в той гостинице, где остановилась волшебница после аудиенции у Николь-Астры. Комнату тут же залил яркий белый свет, даже белее Шаны в полдень.

Шарлотта прищурилась и быстро обернулась, а когда проморгалась, то увидела, что свет, словно жидкий, налит в те склянки по стенам. И это опять было как тогда в гостинице.

— Кушать будете? — уточнил полосатый халумари, а потом вдруг в спальне стало ещё ярче. Свет стал капать на пол тяжёлыми частыми каплями, разливаться по ровной гранитной плитке и разгораться, как если бы пролили в камин кувшин земляного масла, но при этом огонь по-прежнему был белый и совершенно лишённый дыма либо копоти. И, словно в продолжение ночного кошмара, пламя грозилось перейти в пожар.

— Та-та-ю же мат! — громко выругался пришлый на своём и попятился, а после сорвался с места и умчался прочь. Попятилась и Шарлотта, ощущая некую неестественность, которую не смогла пока осознать.

Волшебница, недолго думая, выхватила палочку и направила на пламя.

— Нокс! — прокричала она заклинание, чувствуя, как сердце колотится в груди, как водяной молот на кузне, а по спине ползут мурашки. Ведь пламя не слушалось и не гасло, даже на самую малость.

В какой-то миг разом погасли склянки с жидким светом, оставив только белый огонь на полу. А следом в комнату ворвался полосатый и ещё несколько взволнованных халумари с большими красными амфорами в руках.

— Туше! — орал полосатый непонятно зачем, и они все дружно направили странные дудки, привязанные к амфорам, на огонь.

Там же в дверях возник и взволнованный баронет да Вульпа, и это придало сил и бодрости. Он стал признаком того, что всё будет хорошо. Что переулок действительно остался позади. Что кошмарная ночь в самом деле кончилась. А этот огонь — совсем-совсем другая неприятность.

— Но-о-окс! — ещё громче закричала Шарлотта, подавшись вперёд. Палочка уже и сама дрожала от протекающей через неё силы, но огонь не гас. Не погас он даже тогда, когда из амфор с громким шипением вырвались клубы белой пыли, оседающие на полу толстым слоем.

— Мат таю! — орал пришлый по-своему, начав понемногу хрипеть.

А из огня послышался странный, похожий на кваканье хохот.

Пламя выгнулось дугой, принимая облик большой, раскалённой добела саламандры, обмазанной пылающим светоносным маслом. Она распахнула пасть и заверещала, а потом кинулась под кровать, оставляя на полу цепочку тлеющих следов.

— Куда⁈ — подскочив на месте с перекошенным лицом, закричал на общекоролевском чужак и кинулся вперёд. Снова зашипела амфора, пуская облака под прикрытые свисающими краями простыней доски. И снова хохот.

— Делать — не делать? — затараторила Шарлотта и тоже кинулась к кровати, сунув палочку под неё: — Идемони!

Хохот быстро сменился противным визгом, и тварь исчезла вместе с огнём, как и не бывало.

На людей навалилась тишина и тьма, разбавленная сиянием позднего утра, льющегося со стороны двери.

— Это дух страха, — взволнованно сглотнув, проговорила Шарлотта и поглядела на пришлого, потом на баронета и улыбнулась, не сдерживая радости.

— А? — быстро повернул пришлый голову, несколько мгновений смотрел на девушку, а затем протянул: — А-а-а, ясно. Я же пепел в храме так и не взял. Защитного круга-то нет.

Полосатый встал, опустил руки вместе с зажатой в них амфорой, а затем нервно усмехнулся и проговорил:

— А ловко он нас всех поддел — под самые жабры, как карасей. Я уж думал, это короткое замыкание, и дом сгорит дотла.

Да, он так и сказал «короткое замыкание», но при чём тут дверные замки и как они могут быть короткими, девушка не поняла. Может быть, короткий брусок засова? Тогда тем более непонятно, как от него может дом сгореть. А может, смысл сказанного ещё не просочился через густую пелену испуга?

А затем в комнату ворвался громкий возглас, заставив девушку внутренне поджаться, ибо этикет и табель о рангах были вбиты с розгами и плетьми с малого детства:

— Что происходит⁈

И вместе с возгласом в спальню влетел халумарский барон. При его появлении зверомужи сразу же расступились и осторожно, хотя и без страха, вжались в стены коридора-анфилады, ведущего из спальни ко двору и в другие комнаты. А Максимилиан сделал небольшой поклон и лёгкий пируэт ярким беретом, как полагалось по этикету.

Барон быстро пробежался взглядом по помещению, надолго задержался на самой Шарлотте, а после уставился на полосатого из свиты.

— Да вот, нечисть лютует. Будто крыс-демонов мало, — пожал плечами пришлый и зачем-то указал рукой на выход. — Командир, я за пеплом, а то как-то не успел.

Барон же схватил полосатого за локоть и сухо прорычал:

— Стаканыч, за волшебницу головой отвечаешь.

— Понял, командир, — кинул тот в ответ.

— Товарищ прапорщик, не слышу ответа, — заклокотал барон, совсем как злой пёс, который главный на