Вега - Берсерк. Живущий вопреки

- Сварюсь живьем. Я помню, - я легко кивнул головой. - Видимо, МАГИ ошиблись. Ведь я все еще жив.

- МАГИ не ошиблись. Температура в капсуле примерно соответствовала расчетной. Тем не менее ты как-то умудрился не свариться. Но бесследно для тебя плавание в кипятке не прошло...

Пауза. Я малость поморщился.

- Рицко-сан, не надо драматических элементов. Говорите конкретно - что со мной случилось?

Ответ последовал незамедлительно.

- Серьезно пострадали кожные покровы твоей головы и части шеи, неприкрытой контактным комбинезоном. С этим мы более или менее справились. Но кроме того, ты получил серьезные тепловые ожоги глаз. Вскоре могло начаться разложение омертвевших тканей глаза. Учитывая то, что таковых тканей было чуть меньше половины, а шансов восстановить тебе зрение не было, было принято решение об удалении твоих глазных яблок. В том числе и с целью недопущения заражения окружающих здоровых тканей.

Я молчал. В душе, там где раньше были эмоции и мысли, стремительно разрасталась холодная пустота. Пустота, чье имя - необратимость. Тем временем Акаги продолжала говорить.

- Это было неизбежно. По сути твои глаза представляли собой кусок мертвой плоти.

Я по-прежнему молчал. Холод и пустота в душе распространялись с неимоверной скоростью. Мне только что вынесли приговор.

- Сейчас у тебя шок. Для твоей психики будет лучше, если ты не станешь загонять эмоции внутрь себя, а выплеснешь их наружу. Кроме того сейчас они ослаблены действием успокоительного и срыв произойдет без каких-либо особых последствий. В любом другом варианте твой срыв будет представлять опасность для тебя и, возможно, для тех, кто тебя окружает. Я сейчас про Мисато и Аянами говорю.

Мне было больно слышать ее слова. Но эта боль была ничем по сравнению с той пустотой, которая царила в моей душе. Она поглощала все.

- Тебя лишили статуса пилота и вскоре ты будешь отправлен назад к своим опекунам.

Эта фраза была тем единственным, что вызвало хоть какой-то отклик в моей душе. Где-то под слоем льда робко шевельнулась мысль.

"Я не хочу назад".

А что я могу сделать? Что?!

Я ничего не могу.

"Это конец".

И тут же пришел страх. Знакомая волна неконтролируемого ужаса, поднимающаяся из глубин моего сознания.

- Акаги... - я изо всех сил старался, чтобы в моем хрипе не слышался тот ужас, что постепенно мной овладевал. - Выйдите. Быстро!

- Зачем? - ее голос был все так же холоден и спокоен.

Я изо всех сил стиснул кулаки и сжал зубы.

"Я не должен показывать... этого... никому..."

Чувство страха все нарастало. Я ничего не мог сделать. Как всегда. Я мог только терпеть. Голову начала заполнять какофония звуков. Непонятных. Они шептали, и их шепот разрывал сознание не хуже самого дикого крика. Звуки накладывались друг на друга и взлетали до крика. Резкий, пробивающий насквозь звук.

Из моей груди вырвался судорожный всхлип.

"Тебе страшно?"

Забота. Чей-то неожиданно приятный голос.

"Если ты ничего не можешь - уходи".

Презрение. Холодно-грязная волна, захлестнувшая мой разум.

Что? Что я могу сделать?

"Но это не главное".

"А что тогда главное?! Что может быть главнее?!"

Отчаяние. Резкий звук, раздирающий тебя на части.

Не главное... Я понял... Замолчите...

Скрипят судорожно стиснутые зубы.

- Синдзи? - голос снаружи. Из той тьмы, что не является моей частью. Это Акаги. Она не понимает. Пока что не понимает.

Главное... Я чувствовал его. Чувствовал сквозь какофонию звуков в моей голове. Стоило только протянуть руку...

"Главное... Почему?"

"Правильно".

Знакомый резонирующий голос в моей голове. Нет. Не голос. Это хор голосов, одновременно произносящих одно и то же слово. Я только теперь это понял.

Голоса затихли. Страх ушел, не оставив после себя ничего. Ушел неожиданно быстро.

- Почему? - я произнес это вслух. - Почему меня хотят отправить назад?

- Командующий считает, что раз ты не можешь пилотировать Еву, то тебе нечего здесь делать, - в голосе моей собеседницы проскользнули какие-то эмоции. Уж не гнев ли?

Хоть это было и не легко, но мне все же удалось растянуть губы в некое подобие улыбки. Кривое подобие, но под ситуацию - самое оно.

- Все будет хорошо, доктор Акаги, - в моем хриплом голосе слышалось даже не уверенность. Нет. Превосходство. Наличие знания, ставящего тебя выше окружающих. - Вы можете идти.

Через некоторое время раздался недоуменный хмык, скрип отодвигаемого стула и цокот удаляющихся каблуков.

Я удовлетворенно выдохнул.

"Не пилот, да? Отправить назад, да? Черта с два!"

Выход был мной найден практически мгновенно. "Берсерк". Состояние, когда тело пилота становится практически бесполезным придатком. Носителем разума. Разумом Евы. А Евангелион восстановить намного проще, чем его пилота. А возможные (практически гарантированные!) расспросы - это неизбежная плата.

Начальные действия были определены. Я думал дальше. Просчитывал возможные реакции окружающих на тот факт, что "Берсерком" по сути управлял я сам. Свои дальнейшие действия. Что угодно! Лишь бы ни на секунду не задумываться о своем состоянии. Не слушать постепенно возникающий в голове тихий всепроникающий шепот.

"Это навсегда..."

Я лихорадочно перебираю в памяти образы из моего прошлого. Рей, Мисато, Тодзи. Другие люди, другие места. Перебираю все то, что когда-либо видел. То, что не хочу потерять.

"Это навсегда..."

Тут по комнате разносится громкий стук распахнувшейся двери. Цокот каблуков. Тяжелое, но сдерживаемое дыхание. Кто-то подходит к моей кровати.

- Мисато-сан, это вы? - изо всех сил стараюсь говорить спокойно. Стараюсь подавить дрожь в голосе. К счастью в хрипе, вырывающемся из моего рта, сложно различить какие-либо эмоции. Плюс к этому вновь начало ощущаться действие успокоительного.

- Да, Синдзи-кун, это я, - Мисато накрыла мою правую кисть своей ладонью. Теплая. Мягкая.

- Мисато-сан, успокойтесь, я уже все знаю, - эту фразу я произнес совсем спокойно. Можно даже сказать - немного усталым голосом. Пик эмоций прошел, все было решено, следующая остановка - апатия. - Доктор Акаги мне все рассказала.

- Командующий хочет отправить тебя назад к родственникам, - ее голос звучал как-то напряженно. - Но ведь ты этого не хочешь?

- Именно, - я слегка кивнул головой. - Мисато-сан, позвоните командующему.

- Я уже с ним говорила, - звук резкого выдоха. И фраза сказанная на одном дыхании. - Теперь я считаюсь твоим официальным опекуном.

И пока я осмысливал (я действительно пытался это сделать!) данное заявление, Мисато тихо добавила: