"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
— Может, и вы загляните на огонек к Артамоновым, - как можно равнодушнее пригласила я.
— По соседскому торговому делу отчего ж не зайти, - ухмыльнулся Зарубин, подставляя мне локоть.
Я не сообразила, что надо за него ухватиться, гордо пошла впереди и забрызгала подол, промочила ноги в луже, так Зарубин мигом догнал и теперь уже сам взял меня под руку.
— Осторожнее, Алена Дмитриевна, куда вы бежите? Я ведь не кусаюсь, хотя вы меня и назвали судаком, а это рыбина хищная, прожорливая. Не одними пескарями живет, может и окунечка словить, и плотицей закусить.
— В рыбе я не очень разбираюсь, а вот с разными людьми общаться приходилось.
— Откуда же вы к нам прибыли, Алена Дмитриевна? Говор у вас отнюдь не московский.
— Издалека я, Илья Гордеич, из самой Сибири, куда при царе декабристов ссылали.
— Это каких же декабристов? – нахмурился Зарубин. - Тех, что хотели царя-батюшку свергнуть да смуту в стране учинить?
Я задумалась в опаске снова тронуть неловкую тему.
— Ну, Трубецкой, Муравьев, Якушкин… Они в Тобольской губернии у нас школы открывали, музыкальные студии.
— Слыхал! На Урале у меня знакомец хороший остался – Савва Геннадьевич Васильков. Не приходилось встречать? Женился летом, красавицу строптивую за себя взял, повез на перевоспитание в деревню. А вы, что же, путешествуете одна?
Я не стала мутить воду и петлять, как заяц от охотников, выложила все, как на духу, раз пошел промеж нас честный разговор.
— С мужем мы расстались по причине моей бездетности. Я финансово обеспечена, скучать не привыкла, захотела после провинции посмотреть большие русские города да сыскать пожилого родственника. Не слыхали среди торговых людей о купце Третьякове Егоре Семеновиче? Среднего роста, плотный, подвижный… Раньше гладко брился, а теперь, кто его знает, восемь лет прошло, как пропал. И печальней всего, сам не спешит найтись.
— Третьяковы – фамилия известная…
— Илья Гордеевич! – я забежала вперед и умоляюще сложила руки перед собой. – Вы везде бываете, много людей встречаете, вдруг узнаете что-то про моего деда, так не поленитесь весточку подать, хотя бы через Артамонова и Ляпунову. Я, может, скоро от них съеду, но связь буду держать исправно. Мне любая зацепочка важна.
Зарубин сперва осторожно, словно боясь обжечься, коснулся моих запястий, а потом энергично принялся растирать холодные ладони.
— Солнце палит с утра, а вы дрожите нещадно! Нежная, знать, натура. Успокойте, ну, право – найдется ваш дед, коли жив. Алена Дмитриевна, я человек простой, не обижайтесь на прямоту.
Не отпуская моих рук, он поднял голову и крикнул так, что у меня чуть уши не заложило.
— Ефи-им! Вели Антону Терентьичу скорей на стол накрывать, да хорошего чайку пусть заварит покрепче. Будем гостюшку из Сибири московскими пирогами греть.
Глава 10. У самовара
Пока Ольга Карповна выбирала продукты и советовалась с братцем насчет будущего замужества, Зарубин привел меня в местную столовую, которой заправлял его старый приятель Антон Терентьич Перлов – большой знаток русских самоваров и китайского чая.
В первой большой комнате обедал народ попроще - ямщики и разнорабочие, во второй потели над стаканами приказчики и мастера, мелкие купцы.
Матерые волки торговли вроде Григория Артамонова и Зарубина приглашались в отдельный кабинет, угощения подавал им сам хозяин – пожилой, степенный старичок с добрыми, лукавыми глазами.
В горнице было жарко натоплено, пахло мытыми полами, апельсиновыми корочками и хвоей. Я шмыгнула носом и вслух отметила этот приятный факт, а Зарубин пояснил, что Антон Терентьич из староверов и на дух не переносит табака, а также не терпит пьянства и разгула. Потому в его заведении всегда чистота и порядок. Люди его уважают.
— Располагайтесь, Алена Дмитриевна! Вот сюда, поближе к нашему водогрею.
— Как забавно вы называете самовар, - улыбнулась я Зарубину.
Мне захотелось эрудицией блеснуть.
— А вы знаете, что первые самовары в России стали выпускать на уральских заводах Демидова?
— А не в Туле часом? – усомнился Зарубин, приглаживая волосы у зеркала в ажурной раме на стене. – Бывал я у одного тамошнего купчика в гостях, так целую коллекцию самоваров видел, разного качества и и форм. И медные яичком и цилиндрические на лапах звериных, и позлащенные репкой… Но чая вкуснее, чем у Терентьича нашего пивать не доводилось. Да скоро сами узнаете!
На краю стола, на круглом расписном подносе пылал жаром высокий, серебристый сосуд, поверх которого примостился фарфоровый заварочный чайник с широким горлом.
— Сосновыми шишечками топлен, оттого особенно духовит и здоровью полезен, - похвастался Антон Терентич, ставя передо мной блюдо с пирогом.
— Курник ныне хорош удался. Как чуял дорогих гостей, в шесть слоев начинку собрал.
Также на столе скоро появились соленые огурчики и грибки, сырная и колбасная нарезка, розоватые ломти окорока.
— "Ерофеича" не угодно ли по стопочке для аппетиту?
Зарубин милостиво кивнул и вопросительно покосился на меня.
— А что за напиток? – невинным тоном спросила я, делая вид, что любуюсь мягкими бубликами в медовой глазури.
— Настоечка горькая травяная. По легенде этим средством некий лекарь-самородок графа Орлова исцелил от желудочной тяжести. И пошла о ней слава по всей Руси.
— Надо попробовать, - вдохновилась я. – Какие же травки входят в состав?
— Любопытная вы женщина, - похвалил Зарубин, - во все вникнуть желаете. А давайте мы Антона Терентьича сейчас спросим. Мил человек, хватит тебе хлопотать, посиди с