Анатолий Махавкин - Ключ к Бездне (СИ)
Чудовище успело преодолеть половину расстояния, разделявшего нас и его верхние лапы начали подниматься, для удара по слабым человеческим телам. Зверь, оскалившись, взмахнул рукой и упал на пол.
Новичкам везёт. Когда я говорю это, то имею в виду себя и только себя. Моя граната позволила нам мгновенно избавиться от грозного врага, превратив его в мёртвый камень. Граната, брошенная Зверем, раздробила нижнюю часть каменного монстра, опрокинула его на спину, но так и не прикончила. Тварь медленно ворочалась среди груды обломков, бывших прежде её лапами и пыталась перевернуться на живот.
Зверь зарычал и приготовился швырять в искалеченное чудовище вторую гранату, но Вобла остановила его, указав на Теодора, вставляющего в прорезь кольцо, полосатое, словно роба заключённого.
— Ну же, ну, — бормотал Швед, потирая грудь, — давай! Открывайся!
Чуда не произошло и третья тварюка отправилась к нам в гости.
К счастью, для нас, пока каменные исполины шагали с противоположной стороны зала, поэтому у нас оставалось время, чтобы подготовиться к встрече. Если бы с постамента сошла одна из тех, которые стояли по соседству, хрен бы мы успели спастись. Внезапно до меня дошло: монстры выходили из соседних ниш, как будто у них был определённый порядок выгрузки. Точно так же, по порядку, вставлял кольца в щель наш предводитель.
Но в этот раз не я оказался самым умным. Я перехватил взгляд Зверя, брошенный им на опустевшие пьедесталы, а затем гигант прыгнул к Теодору, вынимавшему из щели очередной бесполезный ключ. Выхватив связку из пальцев оторопевшего Емельяновича, великан начал быстро отсчитывать кольца, непрерывно сверяясь с количеством неподвижных изваяний. Когда в ладони у Зверя остались два последних кольца, он задумался.
— Какое же из них? — проворчал он, пребывая в нерешительности и повернулся к ошеломлённому Теодору, — ну попробуй вспомнить! У, тупица!
Махнув рукой, Зверь вставил в прорезь матовое колечко с серебристыми искрами внутри. Ключ, поскрипывая, начал медленно проворачиваться. Внимание всех оказалось привлечено разыгранной сценкой, поэтому дальнейшее оказалось полной неожиданностью. По ушам ударил громоподобный рёв и нас накрыла чёрная тень. Каменная тварюка проковыляла-таки свой кросс и добралась до цели. Монстр навис над нами, занеся лапу для удара, а его щупальца бешено хлестали по обе стороны членистого тела, отсекая пути для возможного бегства. Показалось, будто неистовое сияние плошкообразных глаз вот-вот сожжёт моё лицо, и я закрылся ладонями. Рядом истошно завопил Швед и бросился на дверь, колотя по ней кулаками в пароксизме животного ужаса. Затрещали автоматы и сверху хлынул поток каменного крошева, сбитого с панциря твари. Как ни странно, но это заставило чудовище податься назад, отступив на один шаг.
В ту же секунду громко щёлкнуло и отняв ладони от лица, я обнаружил чёрную щель прорезавшую стену. Лысый водитель мгновенно исчез в проёме и вслед ему немедленно бросился Теодор, едва не сшибший меня с ног. Кто-то, кажется Вобла, ухватил меня за шиворот и поволок к выходу. Как раз вовремя: на то место, где я только что стоял, опустилась исполинская лапа. Сноп искр и содрогание пола. Словно видение — оскаленный рот Зверя и его бешеные глаза. Пыль в глаза. Мамочка родная!
И вдруг по ушам ударил оглушительный вопль, в котором не осталось ничего человеческого, хоть он определённо, принадлежал человеку.
Рука, неотвратимо тащившая меня вперёд, дрогнула и отпустила куртку, и я получил возможность по-человечески постоять на четвереньках и осмотреться. Крик оборвался неразборчивым бульканьем и глухим клекотанием. Поначалу я ни черта не понял, казалось, будто Круглый топчется на месте, время от времени совершая нелепые прыжки. И тут до меня дошло: одно из каменных щупалец захлестнуло его талию и теперь сдавливает, приподнимая над землёй. Круглый уже не мог кричать, а только хлюпал, словно медуза, угодившая под сапог. Из его рта хлестал кровавый поток, каплями разлетаясь в разные стороны.
Видимо твари быстро надоело это развлечение, либо же она решила не упустить и остальных беглецов, поэтому чудовище изо всех сил ударило человека о стену. От Круглого, к тому времени, и так не слишком-то много оставалось, а теперь тело человека и вовсе превратилось в кровавые брызги. Меня затошнило, а тут ещё и эта каменная пакость протянула вперёд лапу, намереваясь ухватить мою голову. Я сблевал на когтистые пальцы и выпятился прочь. Осквернённая лапа промахнулась и ударила о стену, рядом с выходом. Это словно послужило сигналом для загадочного механизма, управляющего открытием-закрытием. С резким треском узкая щель, выпустившая нас наружу, сомкнулась, преградив дорогу преследующему меня чудищу.
Кто-то, лежащий рядом со мной, содрогался в глухих рыданиях. Вобла. Вот чёрт! Круглому — конец. Вот чёрт! Я всё ещё жив. Вот чёрт!!!
Странно, но после всего этого б…ства я был почти спокоен, словно всё пережитое оказалось очередной серией приключенческого сериала по ТВ. Интересно, но не цепляет.
Возможно моё состояние было разновидностью шока, не знаю — я не психиатр. Во всяком случае это было гораздо лучше, чем вопли Шведа, который колотил по стене кулаком и визжал, что он не желает подыхать в этих сраных катакомбах. Никто не пытался заставить его замолчать. Вобла продолжала глухо рыдать, уткнувшись лицом в пол, а Зверь неподвижно сидел, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза, словно уснул. Теодор лихорадочно рылся в своих бумагах, сверяя их с чёрным томом Некрономикона, но его занятие утратило флёр загадочной значительности, обратившись в пародию на самое себя, словно макака играла страницами угодившей ей в лапы книги.
Я попытался встать на ноги и немедленно угодил рукой во нечто рыхлое, рассыпающееся под давлением ладони. Какая-то хрень шлёпнулась мне на плечо, оказавшись высушенной человеческой головой, оскалившейся в гримасе предсмертного ужаса. И вы думаете, я закричал от ужаса? Таки нет. Я аккуратно снял сушёный череп (бедный Йорик!) и положил его рядом с мумифицированным телом, промежность которого раздавил неосторожным движением. Рядом обнаружился ещё один жмурик, а чуть дальше, различались останки третьего. Все трое, судя по всему, оказались мгновенно сожжены, причём перед смертью испытали неописуемый ужас, исказивший черты их лиц кошмарными гримасами. Этот страх вынудил людей прижиматься к стене коридора в поисках спасения, которое так и не пришло. Остатки одежды, уцелевшей в бушующем огне, напоминали всё ту же форму офицеров царской армии. Нетрудно было догадаться, кто это. Передо мной были прежние спутники Теодора, пострадавшие от загадочной птицы Феникс.