Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

И его «ларгау» вдруг вильнул в мою сторону.

Я дёрнула штурвал, уходя вправо. Серебристый нос скифа пронёсся в полуметре от моего борта, а Даррен рассмеялся.

— Ой, прости! Ветер!

Он снова качнул «ларгау» ко мне, на этот раз сильнее, целясь корпусом прямо в мой левый стабилизатор.

И как специально, под нами как раз проплывал мост — изящный, ажурный, перекинутый от края Сада к соседнему островку. А под мостом, между ним и свисающими лианами, оставался просвет — очень узкий. Метра три, не больше.

Как в Иглах!

Я бросила «Шмеля» вниз.

Он нырнул, камнем ушёл под мост, проскочил в просвет так близко к опорам, что я услышала, как по корпусу хлестнули листья лиан. Тяжёлый стабилизатор с разбитой «черепахи» держал скиф ровно, как по нитке — так что я вылетела с другой стороны моста, заложила вираж и обернулась.

Даррен нырнул следом.

Конечно, нырнул! Как он мог отпустить «корыто»? Его серебристый «ларгау» спикировал за мной под мост на полной скорости, прямо в тот же просвет… Только вот скиф богатого мальчика был длиннее «Шмеля», и стабилизаторы у него были не тяжёлые, а лёгкие, изящные, стреловидные.

Надо ли говорить, что в просвет парень не вписался?

Правый плавник «ларгау» зацепился за лиану, скиф дёрнуло, развернуло боком, и он, кувыркаясь, вылетел из-под моста прямо в сады Верхнего острова.

Прямо на чью-то террасу — в огромный декоративный фонтан с мраморной статуей посередине — высоким бородатым мужчиной в длинном плаще, с поднятой к небу рукой.

ХРЯСЬ!

Серебристый скиф снёс статуе голову, врезался носом в чашу фонтана, и сверху на него обрушился водяной каскад. Мраморная голова, кувыркаясь, отлетела в сторону и с громким «бульк» исчезла в соседнем пруду.

Я развернула «Шмеля» и медленно подлетела ближе, зависнув над террасой.

Даррен сидел в кабине, мокрый с головы до ног, и тупо смотрел перед собой. Идеальная причёска растрепалась, на лбу набухала здоровенная шишка. Нос «ларгау» был смят в гармошку, правый стабилизатор оторван, левый торчал под странным углом, а из-под металла местами валил пар.

— Эй, — позвала я в рацию, — Ты живой?

Даррен медленно поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо прямо на глазах наливалось красным.

— Ты… — прохрипел он, — Ты…

— Я, — согласилась я, — Ну, хорошо, что ты жив!

В этот момент рядом, прямо на лужайку, мягко опустился второй «ларгау». Лисса откинула колпак, посмотрела на брата, на фонтан, на обезглавленную статую, а потом — на меня. И на её холодном лице я вдруг увидела что-то, очень похожее на сдержанное уважение.

— Это был наш прапрадед, — сказала она, кивнув на статую, — Основатель дома.

— Ой! — только и произнесла я.

На террасу особняка вышел кто-то высокий, сухой, с серой каменной кожей — и я узнала дворецкого, которому месяц назад отдавала птенца лунного певуна! Он посмотрел на фонтан, на статую без головы, на Даррена в смятом скифе. А потом поднял взгляд на меня, висящую над террасой в своём жёлтом «Шмеле».

Узнал — я видела, что он меня узнал!

— Молодой господин, — ровно произнёс дворецкий, — Ваш отец будет недоволен.

— Это она! — заорал Даррен, тыкая в меня пальцем, — Это всё она! Она меня подрезала!

— Я просто под мостом пролетела! — возразила я, откинув колпак — А ты за мной полез. Я тебя не звала!

Где-то вдали, над краем Сада, вспыхнул синий огонёк. Патрульный дрон, чтоб его!

— Ладно, мне пора, — крикнула я, захлопывая колпак, — Удачи с ремонтом! Увидимся на Круге!

— Я тебя размажу, слышишь⁈ — донеслось мне вслед, — Размажу, корыто!

Я уже не слушала — развернула и бросила «Шмеля» вниз, к лианам, нырнула под край Верхнего Сада и ушла в темноту, прежде чем дрон успел считать мой номер.

И всю дорогу до Лёгкого Причала хохотала так, что у меня болел живот.

* * *

Работу курьера, само собой, никто не отменял.

Днём я по-прежнему носилась по всему Венцу с посылками, а Харвин по-прежнему грозил лишить меня премии. Правда, теперь он ворчал меньше — видимо, кто-то из диспетчеров на соседней смене показал ему мою регистрацию на Большой Круг, и с тех пор старый хрыч смотрел на меня с каким-то странным выражением. Не то с жалостью, не то с гордостью — я так и не поняла.

— Сорок третья, — сказал он как-то утром в наушнике, — У меня для тебя заказ в Лечебницу на Белом Шпиле. Медицинский груз. Хрупкий, срочный, с подтверждением получателя.

— Насколько срочный?

— Достаточно, чтобы ты могла снова срезать через Иглы. Но ты же этого не сделаешь, правда?

— Конечно нет, — соврала я.

— Вот и умница.

Через Иглы я, конечно, не полетела — по чистой случайности, оттуда как раз выруливали две баржи. Пришлось обходить по коридору, и я всю дорогу ворчала себе под нос.

Но всё равно успела!

Белый Шпиль был одним из самых красивых островов Венца — и одним из самых тихих. Небольшой, круглый, весь застроенный высокими светлыми корпусами Лечебницы, соединёнными между собой прозрачными галереями. Вокруг — сады, фонтаны, скамейки, на которых сидели выздоравливающие в светлых халатах. Скифы тут летали медленно, а шумные курьеры вроде меня обычно приземлялись на дальней служебной площадке, чтобы никого не беспокоить.

Я так и сделала. Отстегнула от сиденья небольшой холодный контейнер с маркировкой «Не вскрывать. Не встряхивать. Хранить при низкой температуре» — понятия не имею, что там лежало — и пошла через служебный вход.

Внутри было прохладно, светло и пахло чем-то травяным. По коридорам неслышно скользили целители в длинных светлых одеждах, и никто не повышал голоса. Я на всякий случай тоже старалась ступать потише — получалось так себе, ботинки у меня скрипели.

Получатель нашёлся в третьем корпусе: невысокий пожилой целитель (кажется из гевейнов, если судить по чёрной коже?) с бородой до пояса и очками на носу. Он долго проверял маркировку, потом ещё дольше расписывался в моём комме, а потом, наконец, кивнул.

— Благодарю, юная госпожа. Очень вовремя.

— Я всегда вовремя! — гордо заявила я.

Обратно я пошла другой дорогой, через одну из прозрачных галерей — отсюда до площадки было ближе. Под ногами плыли облака, сквозь стеклянные стены светили оба солнца, а внизу, в садах, кто-то кормил летауров с руки.

Посреди галереи мне пришлось остановиться и прижаться к стене — навстречу везли капсулу.

Её толкали двое санитаров, а она плыла по воздуху на низкой гравиплатформе, тяжёлая и