"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Борисова Светлана
– Это ты мне скажи! Что с моими руками, они целы или нет? – выдохнула я и замерла в ожидании приговора.
– Местный доктор сказал, что с ними всё в порядке. Пообещал, что даже шрамов не останется.
– Слава богу!
Приободрённая тем, что руки целы, я огляделась, чтобы понять, где нахожусь.
Да! Что-то не похоже, что мы у Лотико и вообще в крестьянском доме. Комната большая, потолки многоуровневые высоченные, причём с позолоченной лепниной и красочной росписью. Если сюда добавить красивую резную мебель с шёлковой обивкой, гобелены по стенам и громадный ковёр, похожий на цветочную поляну, то сам собой напрашивается вывод, что мы в господском доме. О том же говорила и широченная кровать под зелёным балдахином. Явно барское постельное бельё украшала изящная шелковистая вышивка и тонкие кружева. Впрочем, как и пижаму, в которую меня переодели. Я обратила внимание, что основной мотив сценок на потолке, картинах, тканях и вышивках это птицы и драконы.
Когда мы были у реки, то видели там чудесный дворец, находящийся вверх по течению. Рукотворные гнёзда, расположенные на высоких скалистых берегах, связывал воздушный арочный мост, парящий высоко над рекой.
И тут мою голову посетила здравая мысль. И в самом деле, с чего вдруг я решила, что Лотико крестьянин? Оттого что он был слишком просто одет и привёл лошадь на водопой? Ну да, это обычное занятие деревенских подростков, но мы ведь не у себя дома. Вдруг местные богачи предпочитают скромно одеваться? Между прочим, в наше время на Земле тоже не всегда отличишь нищего от короля. Если подумать, то слишком уж умненький взгляд был у мальчишки, да и держался он раскованно – пока я с ним не заговорила.
Я расстроилась, чувствуя себя заносчивой гусыней, которая не видит дальше собственного клюва. Стоило Лотико засмущаться и назвать меня госпожой, и я поставила на нём клеймо крестьянина. Нет, чтобы расспросить кто он и что он. «Впредь тебе наука, что не нужно спешить с выводами», – сказала я себе и, кажется, вслух.
– О чём бредим? – поинтересовался Алекс, рассматривая свои руки, украшенные свежими царапинами.
– О том, куда нас привёл Лотико.
– К себе домой, – подтвердил Эдик мою догадку и, склонившись, поднёс чашку к моим губам. – Пей! Доктор сказал, что это придаст тебе сил.
Микстура имела горьковатый привкус, но ничего противного в ней не было, вопреки распространённому мнению, что все лекарства — это редкая гадость.
– Если ты вела к тому, что нельзя судить людей по одёжке, то я с тобой полностью согласен. Спасибо, что Лотико не обидчивый пацан. Когда ты цапнула перо феникса и грохнулась в обморок, он сразу же помчался за помощью, – сказал Алекс и, подойдя к дивану, разлёгся там как у себя дома.
Я завозилась на кровати, и Эдик с Дашкой бросились мне помогать. Они приподняли меня и сунули под голову ещё одну подушку. Я поблагодарила ребят в тоне, принятом у учителей, но эти поганцы по-прежнему норовили обращаться со мной так, будто одной я старшая сестра, а другому – подружка. Ладно, ещё Дашка, а вот Эдик начинает всерьёз меня беспокоить. Как бы я ни отмахивалась от этого, но он уже не школьник, а взрослый парень. Не дай бог влюбится, потом проблем не оберёшься. Здесь не у себя дома, разбегаться нам друг от друга некуда. Во всяком случае, пока.
– Откуда ты узнал, что это перо феникса? – поинтересовалась я у Алекса.
– Вообще-то, у меня неплохое образование, – ответил он, глядя в потолок. – К тому же я увлекался не только восточными единоборствами, но и культурой, что их породила.
– Так ты действительно хорошо владеешь мечом? – поинтересовалась я, хотя на языке вертелся совсем другой вопрос.
Действительно, если Алекс не чужд культуры, тем более восточной, как он утверждает, тогда почему так много матерится? С другой стороны, что заложено в ребёнка родителями, никаким друзьям и школе не перебить. Это всё больные фантазии тех же самых придурочных родителей. Если кто и может изменить ребёнка, то только он сам. Конечно, если у него хватит силёнок на борьбу с собственной генетикой и родительским идиотизмом…
– Хорошо или нет, не мне судить. Но с какой стороны держаться за меч я точно знаю, – прервал Алекс мои размышления о воспитании детей.
– Откуда у тебя меч? – спросила я.
Алекс повернул ко мне голову и эдак с минуту смотрел на меня.
– Вообще-то, я думал, что это ты снабдила меня оружием. Разве нет?
– Не знаю, – честно ответила я, – но вполне может быть. Пожалуй, ты прав. Скорей всего, это была я.
– Так кто ты такая? – наконец последовал вопрос, которого я ждала и опасалась.
Врать не хотелось, да и смысла нет. Здесь магический мир и мои способности воспринимаются окружающими как должное.
Прежде чем приступить к своему невесёлому рассказу я положила руки поверх одеяла и посмотрела в открытое арочное окно. Через него в комнату врывались яркие солнечные лучи, мерный шум реки Расомки и мелодичное пение птиц. Они здесь одна краше другой. Пока что я не видела ни одной пичуги с некрасивым оперением. Видимо, у них здесь с этим строго и даже вороны-скупердяйки вынуждены носить праздничное платье.
– Кто я такая? Сама бы хотела знать.
Разочарование, написанное на лицах слушателей, вызвало у меня усмешку. Что ж, это ожидаемо. Может сказать им, что я потомственная ведьма? Впрочем, не стоит. Нет у меня никакой потомственной линии.
– Родителей я не помню и даже не знаю, как они выглядят. Я ни разу их не видела. Где они, до сих пор не имею понятия. Растила меня бабушка с маминой стороны. Придурочная староверка сожгла все семейные фотографии. Соседи говорили, что мои родители были женаты, но бабушка всё равно считала, что я нагулянная на стороне. А всё потому, что я с рождения была не такая, как все дети. Я рано пошла, рано заговорила, рано начала задавать не по возрасту серьёзные вопросы. Когда бабушка поняла, что её двухгодовалая внучка научилась самостоятельно читать, она отобрала у меня книги. Телевизоры и компьютеры у староверов и так были под запретом. Когда бабушка в первый раз обнаружила у меня отобранные книги, она не придала этому значения: решила, что я нашла место, где она их спрятала. Но спустя