"Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум

таким уж невозможным делом — можно было устроить так, чтобы артефакт считал члена княжеской семьи мертвым, в то время как тот был жив. Мстить за смерть Софии я не собирался. Нет, я бы не отказался посмотреть, как за это деяние получит по заслугам хотя бы княгиня Воронова, но увы, это было слишком тесно связано с проблемами для моей семьи. Симуков не собирался действовать необдуманно и мстить за любимую сестру. Нет, он собирался показать, что его род безнаказанно задевать нельзя. И это было куда опаснее.

— Не испытываете иллюзий по отношению к родственникам, Петр Аркадьевич? Это правильно. Вы удивительно разумны для своего возраста, а ведь у вас даже толкового образования нет.

— Вы правы, у меня только гимназический аттестат и свидетельство об окончании школы артефакторов, — согласился я. — Но я много читаю и стараюсь развивать свой мозг, чтобы он не костенел в ничегонеделании.

— Подход правильный. Но человек, развивающий свой мозг, не должен ходить в самоубийственные походы в зону.

— Там я развиваю свой дар и получаю ингредиенты для работы, — пояснил я, сразу ухватившись за возможность уйти с темы погибшей сестры Симукова. — Я, знаете ли, еще имею сродство к механике и артефакторике. А это — недешевое удовольствие. Но самое интересное получается как раз на стыке обоих сродств.

И я принялся рассказывать про свой автомобиль, который остался в Святославске, но был примером как раз вот такого удачного симбиоза механики с артефакторикой. Симуков слушал с интересом, оживился, когда речь пошла о пари между мной и Богомазом относительно моего автомобиля и измененных лошадок из конюшен князей Болдыревых.

— Не поторопились ли вы, Петр Аркадьевич? У них сильная позиция, — заметил он. — Лошадки славятся на всю страну. У меня самого есть пара из их конюшни, положение обязывает. И надо признать, пара отличная. По быстроте и выносливости никакой автомобиль и близко не стоит. Видел я, прости господи, эти железные таратайки.

— В своей я полностью уверен, — ответил я.

— Когда, вы говорите, будете соревноваться, Петр Аркадьевич?

— Первого июня выезжаем из Верх-Ирети, Вячеслав Львович.

— Послежу. Если щелкнете по носу Болдыревых, задумаюсь о покупке вашей таратайки.

Я сделал вид, что не заметил пренебрежения, сквозившего в голосе собеседника по отношению к моему автомобилю. Отвлечь его удалось, теперь надо как-то убедить в своей полной непричастности и выставить. Бывают же такие особы, как София, которые после смерти причиняют еще больше проблем, чем при жизни.

— Мы пока только думаем об открытии производства, Вячеслав Львович. Летом начнем строительство завода. Здесь ведем подготовку охраны.

— Хорошее дело, Петр Аркадьевич. Но вернемся всё же к Софии. Как вы думаете, кто еще мог оказаться замешан в ее исчезновении?

Ан нет, не сработало… Но выбранную линию нужно гнуть до конца.

— София говорила, что ей угрожал князь Куликов, — припомнил я. — Требовал, чтобы она переписала свое имущество на Антона. Но ему она тоже нужна живой до подписания документов. Прятать труп он не будет, почему я и считаю, что София имитировала свою смерть. Возможно, хочет отомстить Антону, обвинив его в двоеженстве, если вы объявите о ее смерти и он женится на Марии Куликовой.

Идея родилась на лету, но я и не подумал от нее отказаться. Она прекрасно укладывалась как в психотип Софии, так и в версию о моей непричастности. Теперь Симуков трижды подумает, начинать ли против нас боевые действия, потому что если София появится, то он будет иметь весьма бледный вид.

— Проверим, Петр Аркадьевич. Благодарю вас за познавательную беседу и не буду больше отнимать вашего времени.

— Что вы, разве беседа с вами, Вячеслав Львович, может считаться потерей времени? Столь приятного собеседника мне давно не встречалось. Но ежели вы собираетесь уходить, я передам вам завещание сестры. Оно должно быть у вас вне зависимости от того, жива София или нет.

— Вы очень любезны и предусмотрительны, Петр Аркадьевич.

После того как я принес завещание, мы обменялись парой столь же ничего не значащих фраз, Симуков наконец ушел, а я спросил у Валерона:

— Есть методики, позволяющие выйти на труп?

— Есть, но не тогда, когда он во мне, — гордо ответил тот. — Меня от этой особы подташнивает, но избавляться от нее сейчас никак нельзя. Придется ждать, пока Симуков закончит с поисками и успокоится.

— Нехорошо это как-то… Всё же сестра князя, а валяется как что-то ненужное. Место в тебе занимает. И в зоне ее теперь не закопаешь, сразу на меня выйдут.

— Давай к Симуковым в склеп подкинем? — предложил Валерон. — Но попозже, когда он искать перестанет. И совесть наша будет чиста, и на нас никогда не выйдут. Решат, что она приползла умирать к родным пенатам.

Он посмотрел на меня преданными глазами, ожидая одобрения идеи.

— Это в склеп-то?

— Мозги перед смертью помутились, — не моргнув глазом тявкнул Валерон. — Они и до этого не особо работали.

— Посмотрим, — решил я, — время есть на подумать.

Визит Симукова полностью выбил меня из рабочего ритма, но я всё же вернулся к работе и доделал все трафареты для цифр под пристальным наблюдением Валерона, который неожиданно заметил:

— Это ты правильно придумал с нумерацией. Имя еще заслужить нужно. Будем его выдавать за особые заслуги перед княжеством. Вместо медали. Потому что медали на механических пауках вешать некуда, а имя — оно всегда будет при них. Будут за него жилы рвать.

— Не надо, чтобы они что-то рвали, — успокоил я Валерона. — Мне нужны целые помощники с целыми внутренностями.

Делал я паука первого уровня, но с голосовым модулем. Даже лезвия пока на манипуляторы не ставил, поскольку Митя философски заметил, что его подчиненный сначала должен