Космос.Today III - Евгений Адгурович Капба
У нас оставался коктейль «Марьванна Спешл» из газировки, сиропа и спирта, так что я поставил два стакана перед Машей и сказал:
— Если я что-то и понял за свои тридцать лет, так это то, что дерьмо случается. Это происходит потому, что происходит, и мы решаем ситуацию так, как можем. Исходя из наших сил, внутренних ресурсов, окружающей ситуации… Нужно уважать свои решения — мы сделали так, как сделали. Бывает, наброшенное на вентилятор дерьмо освобождает место для шага вперед. Ты его сделала, этот шаг — и ты здесь. То дерьмо осталось в прошлом, Маш. Оно тебя больше не достанет. А если попробует — ты мне скажи, я ему всю голову размозжу, что бы там ни было.
— Уф! — сказала Маша. — Давай, выпьем за то, чтобы некоторое прошлое осталось в прошлом. А потом я тебе все расскажу, и…
И мы выпили. И она начала рассказывать:
— Я вышла замуж на третьем курсе. Этот дослуживал срочную службу после консерватории, в военном оркестре. У него отец — генерал, а сам он — музыкант. Я тогда одна была долго, как-то в учебе, в работе… Этот ухаживал красиво, вообще — видный парень, начитанный, высокий голубоглазый брюнет… Сложно не влюбиться. Как ты сказал? Военный, красивый, здоровенный, еще и музыкант.
Я видал «этого» в соцсетях, конечно. С того самого поста, когда она выложила свадебные фотки, а я знатно офигел. Очень уж быстро, на мой взгляд, это произошло. Мужественный, атлетичный. Женился в парадной военной форме. Голубоглазый брюнет, чтоб меня. И зовут — Тимофей. Какое-то издевательство. Но я слушал, не перебивая. Хорошо, что у меня был коктейль, и в него можно было вцепиться, как в спасательный круг.
— Ты же знаешь — я домашняя девочка, большие компании не люблю, на тусовки по клубам не хожу…
— … зато на сцене поешь-танцуешь фантастически… — не удержался я. — И в лагере на дискотеке. Я помню!
— Эй! Это другое! — было видно, что Маше приятно. — Но да, танцевать и петь я люблю. Мы с этим так и познакомились на самом деле — совместный концерт нашей студенческой самодеятельности с их оркестром в Доме офицеров… В общем, этот дослужил, демобилизовался и мы быстро поженились, через четыре месяца после знакомства, и стали жить клевую жизнь. По крайней мере — мне так казалось. Пять лет жили — я поступила в магистратуру, ему квартиру выделили, я нашла хорошую работу — в банке.
Она отпила коктейль и на секунду уронила лицо на ладони. А потом тряхнула головой и продолжила:
— Этот работал в Государственном камерном оркестре, катался на гастроли. А я его всегда ждала, смотрела их выступления в записи… Мне казалось — все круто. Мой муж — музыкант, талантище! Кажется, мы правда любили друг друга. А потом, года три или четыре назад, стало происходить что-то странное. Я мечтала о детях, и, как взрослый человек, попыталась поговорить с ним прямо и без обиняков — но наткнулась на агрессию. Этот сказал, что как раз уходит из Камерного оркестра, что там душат его талант, а он — свободный человек, у него переломный момент в жизни, открываются новые перспективы, а я — с какими-то глупостями. Глупостями, Тима! Мол, я должна его поддержать, и все такое. Мол, дети сейчас некстати. Я всегда считала себя хорошей девочкой и поддержала. Мы снимали какое-то время квартиру на мои — ведомственное арендное жилье нужно было освободить…
Ларсен вдруг прервалась, посмотрела на меня не мигая и прикусила губу. А потом покачала головой:
— Какой-то ужас. Я зачем это тебе рассказываю вообще? Как будто… Блин! Как будто больше некому. И реально, больше — некому. Удивительно, да? Я даже родителям не рассказывала всего. Они были в шоке, когда узнали про развод. Я ведь хорошая девочка! Не выносить сор из избы, и все такое…
— Ма-а-аш…
Мне с одной стороны было тошно все это слушать. Я слишком хорошо знал, что парню, которого рассматривают в качестве возможной пары, девушка такое вряд ли будет говорить.
А с другой стороны — ей было плохо. И я хотел ей помочь. И да — был еще и эгоистический мотив: я хотел разобраться. Та Маша Ларсен, которую я знал, о которой думал и мечтал все эти годы — она была прекрасна, как настоящая фея из сказки. Но оказалось, фее подрезали крылья, а я и не знал об этом. Я жил свою жизнь, она — свою. И теперь у меня появился второй шанс — нет, не завоевать ее. Разобраться. Понять. Ей было нужно рассказать — а мне было нужно слушать. Если угодно — закрыть гештальт. Поэтому я не отвел взгляд и кивнул:
— Маш, я — слушаю. Я тут. Если хочешь — рассказывай, если нет — давай посидим и помолчим. Тебе решать. Можем вообще пойти экипировку паковать, у нас дел полно. Но я бы лучше послушал. Тебе, кажется, это нужно.
— Тима-а-а, — она вздохнула. — Я, похоже, немножко напилась. И потом буду жалеть о том, что сейчас наговорила и наговорю. Ну, и ладно… В конце концов, ты это — ты! Не кто-то другой! Короче, этот нашел себе место в каком-то ансамбле коммерческом, сначала — в одном, потом — в другом, после — стал подрабатывать сессионным музыкантом у разных артистов и играть в казино. Сначала — музыку. Мне не нравилось все это, да и… Этот стал приходить выпивший. Не так, как мы с тобой сейчас, а всерьез. Я уже потом поняла, что там водился не только алкоголь, но и что-то еще, потяжелее. В такие минуты мне хотелось его бросить, честное слово. Это было омерзительно, он вел себя… Фу!
Ларсен передернуло, на лице появилось такое выражение… Я бы никогда не хотел стать причиной его появления у какой угодно девушки. Гадливость — вот как это называется.
— При этом я хорошо зарабатывала и без проблем платила за квартиру и все такое — разные бывают периоды, в конце концов! Когда я была студенткой — мы жили за его счет, это нормально, мы ведь семья, должны помогать друг другу, поддерживать, — Маша как будто уговаривала сама