"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Борисова Светлана
Лисода, зелёный феникс, лишь посмеивалась, глядя на весь этот цирк. В отличие от Ланьсу львиную долю её внимания получал Эдик. Она с такой открытостью стоила ему глазки, что бедняга вскоре засмущался и покраснел как варёный рак. Видимо, у мужчин-фениксов скромность – это наследственное.
Причём сам Эдик гораздо чаще посматривал на светлейшего князя, чем на девиц. Не похоже, что в его интересе есть сексуальный подтекст. Скорей это почтительное восхищение младшего старшим… хотя кто знает. Как показала школьная практика, мальчишки не столь уж редко испытывают нежные чувства к властным мужчинам.
Что примечательно, феникс и Эдик похожи между собой, как отец и сын. Оба пламенно-рыжие, остролицые и горбоносые. К тому же оба высокие, тонкие и гибкие как танцоры. Правда, Эдик ниже, чем Лин Гуан; сейчас он чуть выше меня, тем не менее в нём без малого два метра, причём такое ощущение, что он основательно вытянулся уже здесь, на Фандоре. Да и глаза у него зелёные, в отличие от огненно-золотых глаз Лин Гуана.
Очень надеюсь, что фениксы возьмут моего паладина под опеку и научат его всем своим премудростям. А то Эдик кажется мне настолько хрупким, что во время боя я переживаю за него даже больше, чем за Дашку.
В отличие от ребятишек, Алексу были по боку все нравоучения Ланьсу. Он игнорировал даже светлейшего князя. Не обращая внимания, что я держусь за руку феникса, сволочной дракон встал передо мной, как лист перед травой… тьфу! и бросил вопрошающий взгляд.
– Ну?.. Чем дело кончилось? Батя признал тебя или как?
– Признал, – коротко сообщила я, стараясь не обращать внимания на грубый тон Алекса.
Чтобы избежать дальнейших расспросов и заодно эксцессов – судя по напрягшейся руке феникса до них недалеко – я направилась было к центральной лестнице, но меня придержали меня за локоть.
– Такота-дота, государь велел проводить вас в павильон Водяных цветов.
– Зачем? Не вижу смысла в повторной встрече, – возразила я, настроившись уйти, но феникс был непреклонен.
– Я не могу позволить вам игнорировать распоряжение его величества, – сказал он и развернул меня к боковой лестнице слева. – Такота-дота…
– Зовите меня Ириной, – перебила я его.
Феникс глянул на меня и выражение его лица заметно смягчилось.
– Хорошо, такота-дота, тогда вы тоже зовите меня по имени.
– Спасибо, господин Фонг, – улыбнулась я.
– Итак, на чём мы остановились? – поинтересовался феникс и я вздохнула.
– Вы сказали, что нельзя игнорировать распоряжения его величества.
– Верно! Как правило, это плохо кончается, и родственники здесь не исключение, – отозвался князь Фонг и его рассеянный взгляд вновь обрёл остроту и живость.
Я уже заметила, что периодически он отключается: не то чтобы уходит в себя, а будто бы ведёт мысленный разговор. Возможно, так оно и есть, ведь это же боги. Кстати, о мистике. Пора прояснить один животрепещущий вопрос.
– Господин Фонг… Лин Гуан, – поправилась я, – могу я узнать, почему здесь не действует магия?
– Потому что в Небесных владениях Золотого императора установлены подавители магии.
Что ж, вполне разумно, когда имеешь в качестве подданных сплошных суперменов. Я бы тоже обезопасила себя на случай дворцового переворота.
– Но я видела, что кое-кто по-прежнему ею пользуется, например, мой паладин мистер Вейс.
При этом сообщении на лице светлейшего князя мелькнула сильнейшая заинтересованность, но он лишь пожал плечами.
– Совсем без магии обойтись нельзя, потому существуют нейтрализаторы её подавителей. Самыми маломощными пайцзами[1] пользуются довольно широко. Они есть у стражи, дворцовой прислуги и вообще много у кого в Золотом городе. Ну а самыми мощными пайцзами, дающими полный доступ к магии, владеют только сам император и его доверенный круг. Короче, это привилегия, которую нужно заслужить… – князь Фонг глянул на меня, затем на Алекса, и предостерегающе добавил: – Никто из смертных не имеет права пользоваться пайцзами, нейтрализующими подавители магии. Нарушителей запрета казнят, независимо от положения и родства с богами.
– Не боги, а какие-то фашисты! Им, значит, можно использовать магию, а нам фиг с маслом, – пробурчала сзади Дашка, озвучив наше общее мнение.
– Как-то совсем уж нечестно выходит. Мы и так слабее богов, так они ещё запрещают пользоваться магией.
По лицу феникса скользнула снисходительная улыбка.
– Не нужно расстраиваться, такота-дота! Бессмертных тоже наказывают, если выясняется, что для убийства они использовали магию, поэтому они предпочитают посылать смертных убийц.
Вот оно что! Теперь понятно, почему напавшие на нас в лесу не использовали магию. Иначе чёрта с два мы выбрались бы оттуда живыми.
Как опытный царедворец, князь Фонг ушёл от острой темы, чреватой неудобными вопросами, и заговорил о предстоящих празднествах во дворце Золотого императора. Естественно, они интересовали меня примерно столько же, сколько осадки на луне. Тем не менее мне удалось вклиниться в поток его красноречия, и я спросила не знает ли он чего о мистере Вейсе и моей индийской служанке. Оказалось, что не знает, но обещал узнать, невзирая на предостерегающее покашливание Ланьсу. Что ж, спасибо ему и на этом.
Павильон Водяных цветов оказался ещё одним дворцом. Оправдывая своё название, он стоял посреди озера, заросшего громадными розовыми лотосами, и у меня возникло ощущение, что я снимаюсь в китайской дораме. С другой стороны, это действительно сказочно-красивые цветы, так что неудивительно, что боги их тоже любят.
Мы прошли по деревянному мостику и вошли внутрь дворца. Несмотря на некоторую запущенность, всё же он был в гораздо лучшем состоянии, чем тот, что предоставили в моё распоряжение. Во всяком случае, не казалось, что его ковры и драпировки вот-вот рассыплются от дряхлости. Вроде бы мелочь, но все эти унизительные подробности понемногу накапливались, грозя переполнить чашу моего терпения.
Парни и Даша остались снаружи павильона, вроде как охранять меня от ворогов, а я и троица фениксов уселись за белый лаковый столик, щедро разукрашенный цветочным орнаментом, впрочем, как и всё помещение. Чувствовалось, что в изображениях цветов отражена какая-то символика, но какая именно, я не имела ни малейшего понятия.
Светлейший князь, судя по взгляду, вновь был занят на стороне, и разговор за столом поддерживали его девицы. Одна по-прежнему долбала меня нравоучениями, а другая стремилась расспросить о жизни в мире без магии.