"Фантастика 2026-218". Компиляция. Книги 1-29 - Василий Груздев

Я же от удивления рот раскрыл. Нежить? Так, вроде об этом кто-то из пацанов что-то говорил, но пауки, и притом гигантские?!

Меня аж передёрнуло от брезгливости.

— Так вот, про этого правителя. Собрал он лучших воинов, магов, свою гвардию, и вперёд! Давно это было. Никто точно не помнит причины этого похода, но результат известен. Никто! Ты понимаешь, никто не вернулся на поверхность. А там маги были и нехилые воины!

Я зябко поёжился. Страшно становится, особенно когда про пауков вспомню. Как я теперь, после таких откровений об ужасах подземелий, к себе, в свой схрон вернусь? Но и вариантов других нет. Вернусь, куда я денусь?

А бывший охотник между тем продолжал:

— Ну, про серых крыс я тебе рассказал, — усмехается, глядя на взъерошенного меня. Ведь явно не байки мне тут травит. Страшно то как! — так вот, есть ещё и бордовые крысы. Окрас у них такой. Шкура краснотой отдаёт. Честно скажу, я за свою жизнь ни разу в подземельях с этими порождениями лично не сталкивался, но вот видеть убитой тварь и счастливчиков, кому это удалось — да. Размерами сравнима с серыми, может даже чуть мельче, но опаснее в разы! Ну, а почему охотники — счастливчики — так мясо, если тушкой сдавать, говорят, на сотню золотом потянуло. Представляешь, какие цены — десять империалов! А всё потому, что крайне редко встречаются, ну и то, что убить такую тварь крайне сложно. Может, и часто они встречаются в подземельях, вот только несчастные, кому не посчастливилось столкнуться в подземельях с ними нос к носу, увы, нам об этом уже не расскажут. Мертвы. Слышал, небось, о нашествии? Нет?!

Смеётся.

Я же в уме фильтрую услышанное. А ведь что-то было, где-то от кого-то слышал, но не придал услышанному значения.

— И что это за нашествие? — спрашиваю.

Теперь уже сам охотник зябко ёжится.

— Это зачистка подземелий, — пауза, — только не от крыс, а крысами от людей! Поголовная зачистка! Бывает, что и на поверхность вылезают. Причём, самое страшное в том, что перед навалом полчищ этих хищных грызунов, волна ментальной магии наводит ужас на любого разумного, у кого нет магической защиты. Вот так!

Что-то мне уже совсем не хочется жить в подземелье и тем более, там на кого-то охотиться. Одно радует — завалы проходов, кроме одной непонятной дырки. Стоит заложить камнями, причём затягивать с этим не стоит.

— А кроме бордовых крыс ещё какие-нибудь бывают? — уточняю я.

Охотник вздыхает.

— А вот теперь только предания. — Пауза, видно с мыслями собирается. — Серебристые, с золотым окрасом и платиновые. Последних, вроде как, всего одну за всё время выловили. Её шкуру использовали когда создавали мантию какому-то Императору. Какому — не знаю. Золотая — у нашего короля есть. Рассказывают, его трон шкурой этой зверюги обделан. Ну, а чего стоят мясо и требуха от них, никто не знает, наверное.

Ну а потом, видно, пиво и более крепкое пойло все-таки догнало моего собеседника.

Что-то пробулькав про себя, мертвецки пьяный мужичок завалился на бок и громко захрапел. Я же, собрав остатки угощения и не тронув кувшины с остатками пойла, двинулся в город.

Город. Я впервые выходил через основные ворота крепости. Парни меня, если честно, то отговаривали. Как рассказывали, в проёме ворот расположены артефакты, которые указывают охране на имеющих задатки мага. Вот этим избранным и не везет. Хватают, неволят, если не дворянин, и сдают начальству. За голову любого одаренного получают много денег, за голову ничейного одарённого. Маги за таких платят полновесным золотом.

Мне было страшно, даже почувствовал, вроде что-то, на груди мешочек с родной землей нагрелся даже вроде, чему я очень удивился. Но, подумав, отогнал мысли о сверхъестественном, тем более, меня никто хватать даже не пытался, как и моих сопровождающих. Парни сами часто шмыгают из города в предместья. Опасаются, конечно, но неволить беспризорников, в открытую, вблизи города, дворяне опасаются. А дальше от города и предместий никто из моих знакомых не отходит.

* * *

Вопрос выживания опять встал в полный рост. Пирожки, как плата за тренировки, мне теперь недоступны. Раки и, изредка пойманная рыба, конечно, разнообразит мой рацион, но быстро приедаются.

Вопрос заработка, нависший гильотиной над головой, бьёт по мозгам, вот только ничего в голову не приходит, кроме как искать травушку-муравушку, как любила называть растения моя пожилая учительница, увы, уже исчезнувшая с моего жизненного пути. Куда то её сдуло. Как свои дела в городе завершила, так сразу и исчезла, даже не соизволила попрощаться со своим учеником.

Но я не обижаюсь, видно у старушки были на это свои какие-то причины.

Вот я и у себя на базе. Остатки угощения, в виде пары кусочков телятины и небольшой кучки овощей, любовно разложены на импровизированном столе. Разжился тут на днях подобием мебели — парой чурбачков и обломками досок, найденными при посещении песчаного берега при отливе. А сверху вся красота застелена недавно добытой в вечернее время у соседей дерюгой, которую пришлось долго и кропотливо отстирывать в солёной морской воде. Зато теперь у меня есть почти настоящий столик.

Проходя по проходу, бросил испуганный взгляд на дырку в стене, сделав себе пометку срочно заложить ее камнями, а то ещё и на глиняную кладку их посадить. Ну, как получится. Я уж точно не каменщик и помощи в этом деле мне не у кого просить.

Ребята Жмыха постоянно интересуются у меня, где я обитаю, но следить за мной не решаются, проучил я тут некоторых.

Я хоть и маленький, но драться умею, да и кое-кто о наших совместных тренировках не смог удержать язык за зубами. Даже про то, что я учил своего подопечного азам работы с ножом, и то растрепали. Но всё получилось даже к лучшему, меньше ко мне теперь цепляются.

Но тоже на заметочку — при возвращении из города я теперь всегда проверяюсь, чтобы никого не вывести к своему схрону.

А теперь ложимся на нашу соломенную перину моего спального места и думаем над тем, что нам рассказал старый охотник на крыс.

М-да! Его видок не особо располагает к мысли заняться промыслом этих тварей. С другой стороны, на паперть я не хочу — заниматься сбором денег попрошайничеством — не мое, к тому же все, кто работает, изображая нищих у