Александр Авраменко - Взор Тьмы (Наследник)

— Быть твоей женой вместо неё?!

В её голосе прозвучал настоящий ужас.

— Не совсем. Ты мне нужна для того, чтобы изображать мою бывшую супругу на официальных приёмах и мероприятиях.

— Но ты… Почему бы тебе не изготовить ещё одного клона?!

— На Терре клонирование запрещено. Так что ты — просто идеальный вариант. И… Не стану отрицать, что хотя ты и не Карина, но вы настолько с ней схожи, что я иногда забываюсь… Тем более, что у тебя ещё где-то сохранилась её матрица. Там, глубоко внутри.

— Я… Я…

— Не бойся. И не волнуйся. Я забрал бы тебя из тюрьмы в любом случае. Но отпустить на свободу, увы, не могу.

Поднялся из-за стола, аккуратно его обогнул, подошёл к выходу, уже в проёме обернулся:

— Посуду не трогай. Робот уберёт всё. Лучше иди, отдыхай. Твоя комната ждёт тебя…

И вышел. Яой проводила взглядом могучую фигуру…

Утро было редким по красоте. Бездонное голубое небо, яркое не по-зимнему чистое солнце высоко в небе, чуть припорошённые ослепительно белым снегом деревья и садик во дворе. Она стояла у окна, наслаждаясь открытым пространством после года допросов и исследований. Как тихо! И как спокойно. Может, он прав, и теперь всё станет по-другому? Ведь как то надо жить дальше? Может, и стоит принять его предложение? Хлопнула дверь внизу. Кто это? Торопливо набросила вчерашний халат поверх ночной рубашки, туго перетянула поясом тонкую талию. Дверное полотно в спальню бесшумно открылось, и девушка вышла на галерею. Замерла на месте, наткнувшись на внимательный взгляд стоящего внизу хозяина дома в полном обмундировании. Вдруг он приветливо улыбнулся и махнул ей рукой:

— Доброе утро! Проснулась? Извини, если разбудил. Дела, что поделаешь. Завтракала?

Отрицательно качнула головой, спохватилась, что он может не понять и ответила:

— Нет ещё.

— Тогда пошли?

Сбросил на манипуляторы робота шинель, отдал ему ремень, подпоясывающий талию, сунул ноги в тапочки и двинулся в сторону кухни. Яой поспешила следом. А что ещё ей оставалось? Тем более, что живот напомнил о себе тихим урчанием. О, Тьма! Он уже колдует возле аппарата! Хотя это — дело женщин. Неважно, родственники они, женаты, или просто знакомы, приготовить пищу и накрыть на стол — её прямая обязанность. Тем более, что память подсказывала — здесь ничего не изменилось. Торопливо сунулась под руку, задела его плечом, отскочила, покраснев, согнулась в поклоне:

— Простите…

Ахнула, когда его могучие руки заставили её выпрямиться:

— Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! Ты — человек, запомни. Не стоит унижаться ни перед кем…

Усадил её за уже заставленный тарелками стол. Сел сам, затем с жадностью набросился на еду. Ничего не оставалось, как последовать его примеру.

— Варенье? Есть настоящее клубничное.

— А?

Он взял тонкую поджаристую лепёшку с дырочками, ещё горячую, аккуратно скатал в трубочку, затем обмакнул в небольшой круглый сосуд с тёмно-красной густой субстанцией, в которой плавали небольшие плоды.

— Открой рот.

— А?

Улыбнулся вновь:

— Прогресс. Ты уже выучила первую букву терранского алфавита.

И сунул намазанный этой массой кончик лепёшки ей в рот. Машинально она откусила, нехотя двинула челюстью раз, другой, потом распробовав, заработала ими с учетверённой скоростью.

— Вот. Вижу, что понравилось. Теперь сама.

Отдал ей остаток лепёшки.

— Эта штука называется блин. Блюдо с Родины отца. У вас есть что-нибудь подобное?

— Н-нет.

Кое-как промычала она с набитым ртом.

— Но очень вкусно!

Добавила прожевав…

После завершающего кофе, когда робот уже убрал со стола и вычистил столешницу, Александр достал из кармана кителя небольшую пластиковую карточку, пустил её к девушке:

— Твой паспорт.

Рядом лёг браслет.

— Идентификатор. Носи его на руке. На запястье. Видишь?

Продемонстрировал свой. Она послушно надела украшение и вздрогнула, когда тот пропищал:

— Статус активирован. Яой маун Ко-Медведева. Гражданка Терранского Княжества. Замужем.

— Ой…

— Надо же тебя как то звать?

— Почему? Почему ты со мной возишься?

Его лицо мгновенно закаменело:

— Я уже говорил тебе. Вчера.

— Это не всё!

Устало вздохнул, эмоции вновь проявились на его лице:

— Да. Не всё. Но причину узнаешь позже. Чем займёшься?

— Когда?

— Сейчас?

Задумалась.

— Не знаю… Надо всё вспомнить. Уже почти забыла.

— Понятно…

Поднялся из-за стола.

— Пойдём в кабинет. Покажу, как работать с логгером. Заодно закажи себе одежду на свой вкус.

— Зачем?

— Ты собираешься сидеть всё время дома? Не выходить на улицу? Не гулять по саду? Не встречаться ни с кем?

— Я никого, кроме тебя не знаю. И мне никто не нужен…

— А вот это ты зря. Одиночество тебе противопоказано. Кстати… Забыл сказать. Я с сегодняшнего дня в отпуске на месяц. Моя мачеха Ми постаралась. Нам нужно привыкнуть друг к другу. Так она заявила. Тем более, что я уже второй год без отдыха.

— И что это значит?

— То, что я буду дома. И сегодня вечером собираюсь сводить тебя кое-куда. Покажу тебе город, Терру. Понадобится верхняя одежда. На улице прохладно…

— Хозяин…

— Что?! Я тебе не хозяин, а ты — не рабыня и не служанка. Человек. Запомни — Человек! Не хочешь звать меня мужем — зови по имени. Его ты знаешь, Яой.

— Александр? Саша?

— Как пожелаешь. Ну, пошли.

Вновь поднялись на галерею, вошли в кабинет. Оказалось, нужно было только восстановить навыки, впечатанные колдунами в голову девушки. Она быстро всё вспомнила, и вскоре лихо работала на мнемопанели.

— А сколько я могу потратить на одежду?

— Сколько захочешь. Я разрешаю.

Изумлённый взгляд был ему наградой. Невольно парень улыбнулся про себя. Дикарка. Одно слово. Хотя у них вообще обычаи странные. Ещё хуже, чем у сюзитов. У тех хоть муж выделяет жене деньги на ведение хозяйства, а у этих… Если супруга не наложит свои руки на часть добычи второй половины, то хоть с голоду пухни. Но при этом супруг обязан быть накормлен. А дальше — хоть трава не расти. Это — у воинов. А она принадлежит к воинскому сословию. И вообще — муж у них всё. Он решает, как жить жене, чем заниматься, как развлекаться, что одевать и что ей есть. Словом, бог и господин. Супружество у них хуже рабства. Так что… Пожалуй, понятно, чего она так шарахается от того, чтобы считаться его женой…

— Ладно, ты выбирай, а я пойду вниз. Надо кое-что сделать.

— Александр…

— Да?

Обернулся уже в дверях.