"Фантастика 2026-218". Компиляция. Книги 1-29 - Василий Груздев
Ну, вот, теперь трио песни поют, что так ласкают мне слух своим ором. Ведь на их месте, походу, должен быть я, да вот не задачка, я явно был против такого развития событий.
Всё! Остальная шайка бросилась врассыпную. И что характерно, на улице ни души, ни единого прохожего.
Шаг к главарю.
Заступаем к нему за спину.
Свободной рукой хватаем за волосы, второй приставляем лезвие ножа к пульсирующей жилке на шее, что гоняет кровь в голову.
— Карманы выворачиваем. Все трое.
Но, походу, кто-то ещё не понял, с кем связался. Главарь решил перехватить мою руку…
Ну, ты сам этого хотел!
Уворачиваемся, и чик ножичком! Мочка правого уха падает на землю.
— А-а-а-а!!!
Ну вот, не дёргался бы и на одного было бы меньше среди окровавленных. Кость вправят. Похромает с декаду, и всё пройдёт, а теперь с укороченным ухом жить придётся.
Ну, а главарю ору в его, не повреждённое ухо.
— Ещё раз дёрнешься, будешь дёргаться в предсмертных конвульсиях с перерезанным горлом. И этих добью. Мне свидетели не нужны.
Насмотрелся я на таких уродов, пока с караваном шёл до морского порта. Видел, что они творили, и до сих пор передо мной лик той женщины, которую я считаю своей матерью, на неё тоже, типа таких тварей тогда напали. Так что, научился, как отбиваться от этих падальщиков. Они не люди, они уже падаль.
— Всё-всё! — не на шутку испугался главарь.
— Выворачивай! — ору я ему в ухо, — иначе твоё тело я и сам потом обыщу!
Конечно, убивать мне никого не хочется, да и нельзя, рабский ошейник тут же от стражи получу, и никто за меня не вступится. Я для них никто, а убийство налицо — продадут в рабство и будут в своём праве.
Но этого, эти неудачники не знают. Да я со стороны мальцом выгляжу, вот только мало кто знает, что умения у меня вскрылись после подарка старой травницы. Знания разные так и прут из меня. Ну, и личный опыт странствий сказывается. Главное, не дать слабину и уверенности побольше в голосе, надо дать понять, что без промедления пущу нож в дело, причём, не порезами, а реально убивать готов.
А ведь я реально готов!
— У нас ничего нет! — шипит главарь.
— Вот это «ничего» и давай! — ухмыляюсь я.
Знаю порядки в таких шайках — всё, что есть ценного, хранит при себе главарь, и припрятывать смысла нет — найдут и стащат, что имеет хоть какую-нибудь ценность. Так что, без навара из этой стычки я уж точно не уйду. Ножом уже разжился, теперь ещё бы что-нибудь с этих нищебродов стрясти.
Так-то я бы, конечно, не решился связываться со взрослыми мужиками, но они не оставили мне выбора. Из этой стычки я бы вышел отсюда в виде раба или трупа, другого не дано. Не отпустили бы, порядки среди таких шаек дикие, не зря этих бродяг стражники отлавливают и на рудники, и на рудники.
Но я не стражник, мне они в качестве рабов, уж точно не нужны. И оставлять в живых свидетелей убийства тоже не стоит — сдадут, а потому трясём, шугаем и продолжаем прерванный путь. Главное, чтобы никто посторонний из горожан в этот закуток не сунулся.
— Отпусти, а мы тебе немного денег дадим. — Придушенно шевелит губами главарь. Я уже успел, снова, приставить лезвие ножа к его шее и даже посильнее прижать, чтобы немного надрезать кожу.
Струйка крови уже и так заляпала его порванный, грязный прикид.
— Быстро! Но рукой двигаешь очень аккуратно. Дёрнешься ещё раз к моей руке своими граблями, полностью отрежу ухо. Действуй!
Медленно, очень медленно…
Тянется к вороту рука…
Я напрягся.
К его уху я не успею метнуться ножом, а совладать в открытой драке с тремя взрослыми, хоть и истощёнными мужиками, вряд ли смогу, особенно, когда они будут ждать атаки, и бросать свою поклажу мне очень не хочется. Придётся горло дураку резать, а потом и остальных добивать.
Явно мужик опытный и понял, о чём я могу думать.
Так что, дураком он не был.
Мочка уха — это ерунда, главное, жизнь спасти и вырвать её любой ценой из рук тронутого на голову малолетки.
Что-то зажал в кулаке мужик и тащит из-за пазухи обратно на свет божий.
— На землю откидывай! — командую я.
Молча, в сторону вытягивает руку и разжимает ладонь. Краем глаза глянул, что, в итоге, упало на землю.
Пара монет и колечко.
Пойдёт, как плата за их никчёмную жизнь. Плюс, сюда ещё и ножик. Пускай и плохенький.
Отталкиваю от себя голову главаря, вынуждая его завалиться вперед.
И уже тем двоим, что с ужасом, застывшим в глазах, смотрят за развивающейся для них драмой.
— Теперь вы, хватаете своего подельника под руки и бегом отсюда. Ещё раз вас тут увижу, уши поотрезаю. Ну, бегом!
Два раза повторять не надо было.
Честно, думал, кинутся на меня.
Но кишка тонка, сдрейфили, подхватили своего главу подмышки и потащили, воющего от боли, как и они, неудачника, в противоположную сторону, относительно того, куда шёл я.
Что ж, отлично, но возвращаться придётся по центральной улице, а потом опять на базар свернуть, хотя, если удастся сбагрить мясо и ливер за деньги, то мне, в любом случае, прямой путь на базар. Соли купить и пряностей.
А теперь, пару мгновений передохнуть, нож за верёвку, что вместо пояса у меня, чтобы он под рукой был, так, на всякий случай. По новой ношу свою на плечо, и быстрее, быстрее передвигать ножками. Оказывается, не так-то и просто добраться до нужной мне таверны!
* * *
— … больше серебряного не дам!
Я у цели своего, столь трудного путешествия. Устал, выбился из сил, и та стычка заставила меня сильно перенервничать. И вот теперь эта яростная торговля, в которой я ничего, по сути, не смыслю.
Видя моё состояние и усталый вид, трактирщик выставляет совсем уж неприличную цену, но мне-то, походу, и возразить нечего.
— За ливер, так уж и быть, ещё серебряный и не медяком больше. Хочешь, и эту шкуру за два серебряных заберу, чтобы тебе её обратно не тащить.
Ты смотри, уже два серебряных за шкуру. А загонит её минимум за пять, а то и больше. Но и торговаться не хочется, если честно. По кругу, перепадёт мне всего ничего — четыре серебряных, но с учётом, что ливера половина и ноги у тушки отсутствуют, почти нормальная цена.
— Пять серебряных за