"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов

Она пошла носом.

Смертные в подобном случае ставят пиявок или делают кровопускание. Но псоглавый бог лишь облизал массивные клыки и свои грубые красные губы матёрого самца-павиана. Белые мясистые бугры по бокам алой переносицы морщились от недовольства. Жёлтые бакенбарды и серо-голубая грива были всклочены. Глаза горели злым огнём.

А потом его взгляд зацепился за упавшего ничком воина, который уткнулся мордой в землю и боялся поднять глаза на своего повелителя. Воины специально красили чёрной смесью угля и жира свои морды, дабы не быть ярче своего властелина. Только самый главный имеет право быть ярким.

Так правильно. Так заведено испокон веков.

— Говори! Быстро! — рявкнул Крираан.

— О, владыка, из Керенборга вылетел почтовый сокол. Наши стрелы не сумели его настигнуть. Без шамана и его духа-птицелова бить птиц не получается.

Псоглавый бог стиснул кулаки, замер, чувствуя, как всё клокотало внутри.

Такого унижения он не испытывал очень давно — в последний раз подобное было во времена войны богов, когда Небесная Пара ткнула его мордой в грязь. А потом отослала в дальние земли со словами: «Ты псоглавый бог, вот своими обезьянами и правь. Надумаешь приходить. Приходи как сметный».

И тысячу лет так было. Грабил, убивал. Пара лишь морщилась. Но скольких убил, увёл в рабство Крираан? Сотни?

Сами убивают люди, порабощают себе подобных во много раз больше, чем он. Вот и сейчас они режут друг друга в столице, будто думают, что их клинок решит, кто станет королевой.

Тысячи уже валяются по канавам, под пристанями со вспоротыми глотками и дырявыми от шпаг и пуль животами. Потому и терпит Небесная Пара. Одним убитым больше, одним меньше. Главное, нет претензий на власть. Лишь трофеи и азарт войны.

Но сейчас…

— Почему-у-у-у-у⁈ — взревел Крираан, раскрыв пасть к темнеющему хрустальному своду. — Почему-у-у та-а-а-к⁈

Он долго орал, до хрипоты надрывая горло и обжигая грудь воздухом, ставшим в сей миг тесным и душным.

Прокричавшись, бог войны замолк, сел на траву, опустил свой взор на воина, сжавшегося от страха в комок.

А ведь теперь время работает против него. Донесение о бедствиях, направленное на соколиных крыльях, наверняка уже достигло столицы, и перехватить его не получится. И это значит, уже сейчас к главе Ордена бежит гонец почтовой службы, неся бумажку с прошением войска.

Первые отряды прибудут сюда через пять дней. Потому придётся либо биться, либо отступить домой, ибо отборная гвардия львиной стражи, столичные магессы и священницы людских богов навяжут долгий изнуряющий бой. Протянут время. За ними по пятам придут терции. Десятки тысяч солдаток. Сотни магов обеих гильдий. Весь орден.

И против них не выстоять.

Значит, в кулаке бога есть только четыре дня. За это жалкое время надо добраться до трофеев пришлых. С их силой можно пробиться и сквозь войско королевства. Трофеи богаты и покажут цену похода последователям.

А уйти с пустыми руками, потеряв всех воинов, — это позор.

Но сперва надо придумать, что делать. Ибо воинов и так мало осталось. И слать их на убой против пушек халумари — это просто кидаться мясом в стену.

* * *

Астра лежала на траве и глядела в небо.

Оно было голубое, почти чистое. Разве что одно странное облако было вытянуто в ниточку и пересекало поперёк весь хрустальный свод. И почему-то пресветлая Шана была одна, потеряв своего мужа. Сейчас не время соития, и Сол должен быть рядом, не пропадать из вида.

Волшебница вздохнула, приподнялась, оперевшись на руки.

А вокруг по-прежнему был домик маркизы Керенборгской, поляна и повозки пришлых.

И в то же время…

— Это сон, — произнесла Николь-Астра, глядя на пруд, за которым был не поросший камышом берег, а долина с невысокими холмами. И эти холмы прорезала серая халумарская дорога. Почти такая же, какую пришлые строят от своей цитадели к Керенборгу. Разве что шире, и по ней с многоголосым «фш-ш-ш-шу-у-у-у» мчались на немыслимой скорости разноцветные повозки. Одни мелкие, приземистые и блестящие под светом дня, как жуки своими спинами. Другие огромные, тянущие длинные крытые тканями телеги с товарами.

А ещё дальше высились дома. И не убогие сельские домики с треугольными крышами, и не жмущиеся друг к другу, как куры на жёрдочке, домишки тесных городов. Нет, огромные, многоэтажные, похожие на сундуки великанов и шкафы великанов.

Астра встала с травы. Её взор тут же зацепился за тени халумари, возникающие и тут же тающие на поляне. Тени появлялись из пустоты только для того, чтоб сделать простую работу. Вот один родился из ниоткуда, взял ящик, пошёл, исчез. Другой воплощался из небытия с каждым нажимом ноги на лопату.

Вот его нет. Затем он есть, навалится всем телом на инструмент, копнёт, откинет землю. И снова нету.

И так по кругу.

А на пристани сидел, глядя на далёкий чужой город, Пэтэр.

Волшебница неспешно подошла к генерал-барону халумари и села рядом.

— Красиво? — спросил он и вздохнул. — Я соскучился по дому. Здесь хорошо, здесь ты, но я хочу в отпуск.

— Красиво, — кивнула Астра, разглядывая мчащиеся по дороге повозки.

— Жаль, что ты мне только снишься. Вот бы тебе показать мой мир, — мечтательно произнёс Пэтэр и взял руку волшебницы в свои пальцы. И это преклонение было почти живым. — И жаль, что показать нельзя. Стоит тебе попасть ко мне домой, как магическая пустота высосет всю твою волшебную силу до последней капли. В наш мир могут пройти только простые люди.

— Жаль, — повторила Астра и добавила с усмешкой. — Но это ты мне снишься.

Всякое бывает во сне, но барон и волшебница уставились друг на друга и одновременно засмеялись.

Пэтэр погладил запястье Астры и предложил:

— Ну раз это сон, давай так. Кто проснётся, тот и расскажет про этот сон.

— Хорошо, — кивнула волшебница.

Магесса вздохнула, зевнула… и открыла глаза. Сама же она лежала на кровати в покоях барона.

Над ней был потолок, погашенная халумарская лампа, похожая на опустевший сосуд. Щели в приоткрытых ставнях были наполнены тьмой, что значит, наступила ночь. Но всё равно кромешной тьмы не было.

Астра повернула голову.

Пэтэр нашёлся здесь же — он спал, сидя в кресле, а на крышке шкатулки-нубука с халумарским волшебным камнем светилась картинка с большим городом. Почти таким же, какой был в сновидении. Именно эта картинка освещала комнату, словно вечерний витраж на крохотном окошке.

Астра села на кровати. Кровать скрипнула.