"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Не знаю, в чем прикол, если следом за ним топает товарищ с пищащей приблудой. В любом случае, со стороны выглядело всё это ну очень странно.

Я не выдержал. Чуйка, инстинкт, глупость — не знаю, что это было, но решил ещё раз посмотреть на ауру инквизиторов. Только чуть глубже. Если смогу понять, что они чувствуют, если смогу считать их намерения, у меня будет шанс понять, что происходит и как себя вести.

Особенно интересовал седовласый. Если ему не нужны никакие вспомогательные средства, значит из этой парочки он самый опасный.

Сосредоточился, уставился на Седого в оба глаза и попытался «нырнуть» в него, как вчера в Кабана.

В ту же секунду меня со всей дури припечатало невидимой рукой по лбу. Ощущение было такое. Удар вышел настолько сильным, словно я с разбегу влетел лбом в бетонную стену.

Никаких цветов. Никаких запахов. Никаких эмоций.

Вокруг этого человека была абсолютная, поглощающая пустота. Чёрное стекло. Гладкое, ледяное и непробиваемое. Моё сознание отрикошетило так, что в глазах потемнело, а в висках взорвалась острая боль. Я стиснул зубы, удерживая стон, который рвался наружу.

«Идиот! Опусти глаза! Твою мать, не смотри на него! — заорал в моей голове Мозгоед. Его голос звенел от ярости. — У них ментальные блокаторы из Абсольвиума! Вживлены прямо в череп! Если будешь в него долбиться, блокатор ударит в ответ, и он это почувствует! Ты сам себя засветишь!»

Я мгновенно опустил взгляд, уставился на грязные шнурки своих кед. Сердце колотилось так, что отдавало в горле. Кровь шумела в ушах.

Ощущение чужого, ледяного взгляда обожгло макушку. Я осторожно, исподтишка, зыркнул в сторону инквизиторов.

Седой остановился, обвёл взглядом воспитанников. Он явно что-то почувствовал, но контакт был слишком быстрым. Не успел понять, откуда прилетело.

«Я же сказал, не высовывайся! — продолжал бесноваться Мозгоед. — Ты тупой? Твою ж мать. Ты реально тупой!»

В этот момент Седой повернулся к напарнику и кивнул в сторону средней группы. Он указывал не конкретно на меня, а нескольких воспитанников сразу, будто очертил особо интересующий его сектор.

Тут же они оба резко сменили курс. Даже не дошли до конца младшей группы.

Быстро переместились к середнячкам, к тому ряду, где сидел я. Сначала Седой остановился возле Сохатого, постоял, посмотрел, сдвинулся к Шкету. Младший инквизитор сразу занял место товарища. Приблизился к Сохатому и поднес прибор к его башке. Индикаторы даже не моргнули.

Старший тем временем продолжал свой странный ритуал, внимательно что-то разглядывал на физиономиях пацанов. До меня оставался всего один человек — Гнус. Седой несколько секунд пялился на Толика, потом перешел ко мне.

«Какой же ты дебил… — тихо бубнил Голос. — Какой же ты, сука, дебил… Я тоже кретин, не рассказал про инквизиторов сразу».

Не будь ситуация настолько напряженной, я бы непременно высказался по этому поводу. Типа, да-да-да, надо было рассказывать сразу. Но мне сейчас как-то не хотелось глумиться.

Я смотрел вниз, на идеально начищенные туфли Седого.

Повисла мёртвая тишина. Мне казалось, весь зал слышит, как грохочет моё сердце.

— Подними голову, — ровным, тихим голосом приказал инквизитор.

«Сделай лицо дебила, — прошипел Мозгоед. — Испуганного, тупого интернатовского дебила. Ни одной мысли в голове. Пустота. Ты никто».

Я медленно поднял взгляд. Постарался расслабить мышцы лица, приоткрыл рот, часто заморгал, изображая пацана, который до усрачки боится взрослого дяденьку в костюме.

Глаза у инквизитора оказались водянисто-серыми, пустыми. Он смотрел на меня секунд десять. Изучал. Сканировал без всяких приборов. Физически чувствовалось, как его взгляд пытается проникнуть мне прямо в череп.

Я буквально застыл. Дышал поверхностно. В голове крутил одну-единственную мысль, самую уместную, какую смог найти: «Только бы не в карцер, только бы не в карцер, только бы не в карцер…»

Если вдруг люди в чёрном умеют читать мысли через свои сраные блокаторы или приборы, они увидят то, что надо.

«Не умеют, — коротко вставил свои пять копеек Мозгоед. — Он ищет отголосок Дара по внешним признакам. Это первичный осмотр»

Инквизитор чуть прищурился. Его ноздри едва заметно дрогнули.

Затем он отвернулся и сделал шаг в сторону. Прошёл мимо. Да ладно!

Я с трудом подавил желание шумно выдохнуть. Рано расслабляться. Младший инквизитор с цилиндром уже закончил с Сохатым и переместился к Шкету, поднес цилиндр к его виску. Цвет диодов ожидаемо не изменился.

Инквизитор шагнул к Гнусу, убедился, что прибор не реагирует и подошел ко мне. Рука с цилиндром оказалась прямо рядом с моей головой. Я видел эту чертову хреновину очень хорошо.

Диоды моргнули несколько раз, а потом звук начал меняться. Тихий писк превратился в сухое потрескивание. Лампочки моргнули снова и начали менять цвет, по очереди. Сначала первая, потом вторая. Из синих они превращались в мутно-желтые. Потрескивание стало громче.

Глаза Младшего инквизитора расширились. Он крепче перехватил прибор, наклонился ближе ко мне. Я успел разглядеть, что диодов всего около двенадцати, может чуть больше.

«Твою мать! — заорал Мозгоед. — Эта дрянь реагирует на тебя! Грёбаный остаточный фон сильнее, чем мне казалось! Загорится красным — все!».

«Что мне делать⁈» — мысленно рявкнул я, понимая, что это конец.

«Сбрось! Убери след! Перекинь остатки внешнего проявления Дара на кого-то с нестабильной аурой! На того, кто испытывает сильные эмоции, желательно негативные. Вон, сзади. Твой дружок Бурый, быстрее! Назад! Живо!»

Я вдруг понял, что мне даже не надо оглядываться. Психоз Бурого ощущал буквально спинным мозгом.

Ким кипел. Вокруг него кружился настоящий водоворот из тёмно-багровой ярости, спровоцированной моей близостью, липкого жёлто-серого страха перед инквизиторами и мутно-розового стыда. Его эмоции были такими сильными, такими плотными, что почти искрили. Я