Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко
– Твою мать! – полицейский стряхивает прилипший соус и одновременно указывает на меня пальцем. – Эй! Эй, ты стой! – в голосе сквозит злость. Не сильная, скорее даже раздражение, но всё же… Плюс один бал к его вине. – Стой, говорю! – ещё одна попытка остановить меня, но я уже поравнялся с дверью, до него пять-шесть шагов. А он ещё не до конца пришёл в себя. Разглядывает, пытается понять, откуда взялся и кто такой. – Стоять! Кому сказал! Полиция!
Резким движением мужчина выхватывает из кармана значок. Голос повышается на октаву, а лицо становится суровым. Он больше не человек, только что жующий пиццу, теперь он – страж закона, командир, начальник! Плюс один бал к его вине, ведь он – гордец, а это грех.
Его взгляд говорит мне: только посмей не послушаться, но вот беда, я не слушаюсь. Даже наоборот, ускоряюсь, последние три шага, разделяющие нас, уже бегу. До него, всё же, доходит, серьёзность ситуации. Отработанным движением, тянется к кобуре. Я уже видел, как он это делает. Глазами Амара, но это не беда. Теперь и я готов.
Когда его пальцы касаются застёжки и ловко выхватывают рукоять пистолета, я всего в двух шагах от него. Пистолет выныривает из кобуры, лицо копа искривляет напряжение. Н был он готов к такому, расслабился, а теперь пожинает плоды. Как не странно, но это тоже грех. Лень.
Дуло пистолета поднимается всё выше и выше. Вероятно, называть его так в корне не верно, ведь это не боевой пистолет, а шоковый, у него нет дула как такового, и всё-таки ствол идёт вверх. Привод активен, чип принял ID сотрудника и заряд уже подготовлен. Стоит только спустить курок, и электромагнит выплюнет в меня останавливающую шайбу. Низкая отдача, поможет ему выстрелить дважды, прежде чем повалюсь на пол в судорогах. Шайба, снабжена аккумулятором, стоит ей коснуться чего-нибудь и произойдёт разряд, сковывающий мышцы и лучше всяких слов заставляющий упасть на пол. Две шайбы и человек теряет сознание почти со стопроцентным шансом. Хорошо жить в мире, где даже полиции запрещено применять огнестрел против людей. Ещё лучше в мире, где тебя не бьёт током из-за пришельца, поселившегося в теле.
Палец сдвигает курок, электронный писк и искровая вспышка. Шайба болезненно бьёт в плечо, но я уже слишком близко. Даже потеряв равновесие, всё равно успеваю нырнуть вправо. На ходу хватаю его за левую руку, перекладываю весь свой вес и дёргаю за неё. Его стойка мгновенно рушится: тело тянет за мной, но офицер умело переставляет ноги, пытаясь удержать ускользающее равновесие. «Дуло» вновь смотрит на меня… Искра, вспышка и боль.
На этот раз попал в живот. В обоюдной борьбе, вижу, как распахиваются его глаза. В них можно прочесть немой вопрос:
– «Шайба оказалась бракованной или что-то ещё хуже? Почему он не упал после выстрела? Всё ещё продолжает сражаться. Это неправильно, и это пугает».
Простая логика… Он так шокирован происходящим, что на секунду теряет хватку. Этого как раз достаточно, чтобы перехватить инициативу. Я уже собрался заломить руку, как вдруг пистолет устремляется прямо мне в лицо. Противник решил воспользоваться им по-новому. Тоже – не плохо, я впечатлён. Он почти усыпил меня своими удивленными глазами. Но не это главное, а то, что я веду подсчёт, это новый грех, на этот раз жестокость.
С чудовищной скоростью отклоняюсь назад, и стальная рукоять пролетает далеко от цели, а следом жёсткая подошва ботинка ударяет в офицерское колено. Сдавленный вскрик, заглушается падением на пол. Я уже сверху, мгновенно заведя его левую руку на болевой, беру горло в захват. Удушающий.
Моя кожа касается его. Контакт…
***
Коридор наполнен людьми в форме. Мой новый сосуд дежурит у окна. Так же, как и завтра, когда к нему приду я. Лейтенант отдал приказ, и Джон вынужден стоять в грязном коридоре у чёрта на рогах. Такая уж у него работа. Голова наполнена мыслями: увядающие воспоминания, чувства, эмоции. Калейдоскоп вращается, озаряя всё яркими вспышками красок.
Я помню, как это быть Джоном. Знаю, кто такой патрульный, каково в школе полиции и чего стоят двенадцатичасовые дежурства на холоде. Я – это Джон, но мы не едины. Он лишь моё воспоминание. Прошлое, из которого нужно выудить одну единственную деталь. Что с моими родителями?
Полицейский поворачивает голову и скучающе смотрит вдоль стен. Высокие люди в деловых костюмах и чёрных очках, почти что типичные агенты боевиков, выкатывают из одной квартиры санитарную тележку. На ней лежит немолодая женщина без сознания. Следом появляется вторая тележка с седеющим мужчиной. Он такой худой, что Джон ухмыляется, вспомнив дурацкую шутку из детства. Его сознание ускользает из помещения, уносимое потоком памяти и меланхолии…
Я стараюсь отгородиться от бесполезных мыслей, сосредотачиваюсь на том, что видят глаза сосуда, а не разум. Вторая тележка выезжает из прохода, на ней увозят моего отца. Они, правда, забрали их. Это всё – не обман и не хитрый план. Это прямая угроза, без обиняков и подвохов.
– «Если ты хочешь ещё раз увидеть их живыми…»
Осознание молотом бьёт по голове. Я просто пытался успокоить себя, навязать мысли о сумасшедше сложных планах, которых на самом деле не было. Они взяли заложников и поставили своё условие. Либо я, либо мама с папой. Всё просто.
Следом за тележками из квартиры выходит ещё один высокий человек, но в отличие от собратьев у него серый костюм двойка. Прилизанные чёрные волосы неожиданно сочетаются с начищенными туфлями и тонким галстуком. Спокойный взгляд под узкими бровями быстро оббегает коридор и останавливается на лейтенанте, стоящем рядом. Слегка улыбнувшись, мужчина протягивает руку. Сотрудник кивает и пожимает её.
Родители всё дальше: тележки неспешно едут к лифту, сопровождаемые странно идущими людьми в чёрном. Их движения кажутся мне механическими, будто куклы, марширующие вдоль коридора. Незнакомец в костюме следует за ними, скрываясь от взгляда Джона. Другие копы закрывают дверь, смеются, перекидываясь бессмысленными фразами, но я уже переключился на память моего сосуда. Ищу всё, что он когда-либо знал об этом мужике. К несчастью, это первое знакомство. Есть обрывочные воспоминания о неофициальной работе, что иногда находит лейтенант, но его не посвящают. Он мелкая пешка, никто в пищевой цепи. Мне нужен главный. Мне нужен лейтенант!
***
Видения сменяются шорохом и напряжением мышц. Вздохи и мышиная возня. Выстрел… Видимо Джон из последних сил спустил курок мне в бок. Боль растекается