"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров
А вообще забавно, как Мозгоед реагирует на Апогея. Он его не боится, скорее наоборот — готов рвать зубами. Но по какой-то причине делает вид, в первую очередь для меня, будто опасается предводителя Девятки.
Воронцов прямым ходом двинулся к нам с Гнусом. Остальные покупатели еще не вышли из магазина. Пожилую пару продавщица отпаивала водой, обоих. Женщина в пальто и парень звонили своим близким. Апогей в их сторону даже не глянул.
Приблизился, остановился в двух шагах.
Толик буквально подпрыгивал на месте от восторга. Аура Гнуса плескалась ярким, лимонно-жёлтым — восторг, замешанный на детском обожании. Плюс мутновато-розовая ниточка гордости: мы, дескать, тут стояли, нас лично Апогей заметил.
Противно, до блевотины.
Зато с аурой Апогея ничего не происходило. Потому что ее не было, этой ауры.
В смысле — вообще не было. Никакой. Ни серой, неподвижной, как у директора, Зубова или Сиротина. Ни черной, ни белой, ни, мать ее, золотой. Ничего. Ноль. Ровный вакуум там, где у любого нормального человека клубится хоть какое-то марево.
«С одаренными так и есть,» — коротко пояснил Мозгоед.
«Я что, не могу считывать тех, у кого есть Дар?»
«Можешь, — с неохотой ответил телепат. — Но это делается совсем не как с простецами.»
«Расскажи.»
«Бегу и падаю, — хмыкнул Мозгоед. — Перетопчешься. Пока не закончится синхронизация, хрен тебе, а не информация. У тебя имеется патологическое стремление к самоуничтожению, а я обратно в вакуум не хочу. Если твои поступки не контролировать, ты нас в гроб загонишь быстрее, чем я успею вздохнуть.»
Впервые эта телепатическая дрянь сказала что-то стоящее. Похоже, мои предположения были верными. Мозгоед — это та самая медуза. Я и раньше подозревал, несмотря на его попытки выставить меня дураком, но сейчас убедился на сто процентов. Вакуум. Да. Так и есть. Медуза сидела в стеклянной тюрьме много лет и ждала. Все сходится.
— Ребят, — начал Апогей.— Вы как? Целые? Не задело?
Голос у него был мягкий, добренький, какой-то домашний. Будто роднее меня и Гнуса у Аркадия Воронцова никого нет. Заплакал бы от счастья, если бы не бы уверен, что это все дешевая игра.
— Целые! — выдохнул Гнус восторженно. — Мы… в смысле… господин Апогей, мы…
Я покосился на Толика. В какой момент мой сосед окончательно звезданулся и превратился в пускающего слюни идиота? Если он настолько фанатеет от Девятки, нам точно не по пути.
— Аркадий, — мягко поправил Воронцов. — Просто Аркадий, ладно? Мы же не на пресс-конференции. Как зовут-то?
— Толик. То есть Анатолий. Никонов.
' Фу…Щас сблюю… — мрачно высказался Мозгоед, — У этого кретина совсем мозги потекли из-за Апогея. Псих, на хрен нам не нужна такая компания'.
Вот тут я с телепатом был абсолютно согласен, но пока решил промолчать.
— Толик, значит. Хорошо, — Апогей перевёл взгляд на меня. — А ты?
— Виктор.
Наверное, мне на самом деле надо было проявить чуть больше энтузиазма и радости, но ни черта не получалось. Наоборот, от близкого присутствия Воронцова ненависть начала расти и множится. Как грёбаный суп, который закипел и вот-вот польется через край.
— Витя, — Апогей прищелкнул языком и покачал головой. Будто прежде не слышал настолько прекрасного имени. Переигрывает, — Тоже отлично. Виктор, победитель.
Он сделал ещё полшага вперёд. Незаметно так, вроде бы просто перенёс вес с ноги на ногу. Мозгоед в голове сразу отреагировал.
«Дистанцию сокращает. Изучает. Расслабься. Дыши ровно. Смотри на переносицу, не в глаза. Он прямой, уверенный взгляд расценивает как вызов. Ты пялишься на него, будто перед тобой нет предводитель Девятки, а ссаная тряпка»
— Испугались? — спросил Апогей участливо.
— Ну а как же… — начал Гнус.
— Немного, — сказал я одновременно с ним.
Воронцов перестал скалиться. Сделал вид, будто удивлен нашими ответами. Вернее тем, насколько они разные.
— Немного, значит, — уточнил он, будто плохо расслышал ответ. Смотрел, конечно же, именно на меня.
Я не стал врать по определенной причине. Отчего-то мне показалось, если начну изображать то, чего нет, например, страх перед грабителями, этот придурок в курточке сразу все поймет. Поэтому озвучил версию, которая была относительно близка к правде.
Действительно немного испугался, не не двух обдолбанных кретинов в лыжных масках. Боялся, что невзначай превращу их мозги в кашу, как было со Штыком. Нельзя оставлять следы, по которым меня могут найти инквизиторы. Вот этих людей в черном я точно видеть больше не хочу. Есть ощущение, телепат нет врет, когда говорит, что они мне сделают по-настоящему больно.
Воронцов чуть выпятил нижнюю губу, кивнул. Не одобрительно, а задумчиво. Мол, интересный ты пацан, Витя. Не пойму тебя с первого захода.
Двое санитаров в оранжевых жилетах продрались сквозь толпу с носилками. Один остался у пролома, оттёр плечом слишком ретивого зеваку. Второй, пожилой, с седой щетиной, направился прямиком к тощему. Присел на корточки, стянул маску-балаклаву, приложил пальцы под челюсть. Через пару секунд крикнул через плечо коллеге:
— Живой. Пульс есть. Слабый, но ровный. Давай носилки! Не пойму… Это с носа что ли натекло…Открытых ран на голове нет.
Апогей на возню санитаров даже не обернулся. Смотрел на меня. Улыбался. Но в улыбке появилось что-то новое — оценка.
Крепыша тем временем тоже забрали. В магазин пробралась еще одна пара санитаров. Они закинули труп на носилки. Голова грабителя мотнулась, одна нога упорно не хотела лежать как положено, норовила соскользнуть. Санитар сердито буркнул товарищу: «Придержи ноги, резвый какой-то покойник», — и они понесли мертвого крепыша к пролому. Кто-то из зевак вскинул смартфон, но тут же получил легкий удар по руке от мента:
— Убрал телефон! Быстро!