"Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум
Если он хотел добиться моего признания и последующего раскаяния, то просчитался. Ни признаваться, ни раскаиваться в том, что я сделал, я не собирался.
— Простите, Федор Николаевич, а разве в его смерти обвиняют не Симукова?
— Симуков доказал свою непричастность, его уже выпустили. И он так же, как и я, горит желанием восстановить справедливость. Мы с ним уже переговорили, я искренне сочувствую человеку, несправедливо обвиненному в столь жестоком преступлении.
— Вы хотите натравить его на меня за отказ принести вам личную клятву, Федор Николаевич? Не очень благородное решение.
— Поговори мне о благородстве. Сколько крови на твоих руках, благородный ты наш, — ощерился он, окончательно превратившись в подобие твари зоны.
Вот он, наглядный пример, почему нельзя принимать Скверну. Даже если бы раздумывал над таким вариантом, увидев этакую харю, однозначно бы определился не брать.
— Меньше, чем на ваших, Федор Николаевич, — ответил я. — И в отличие от вас, убивал я исключительно защищаясь. Как бы вы ни старались, у вас не получится возложить на меня вину в смерти вашего сына.
— Тоже можешь в этом поклясться?
В этом я уверен не был. Посчитается ли, что его убила реликвия, или она воспримется оружием в моих руках? Рисковать я не был намерен. И отмазка у меня имелась прекрасная.
— Принести подряд две клятвы, подкрепляемые силой? Смерти моей хотите, Федор Николаевич?
— А и хочу, Петр Аркадьевич, не буду скрывать. Ума не приложу, почему ты, сопляк, еще не сдох.
— Может быть, потому, что прикладывать нечего, Федор Николаевич? — отбросил остатки благовоспитанности и я. — Какой нормальный человек, зная последствия, примет Скверну и начнет работать на тварей зоны?
— Я не работаю на тварей зоны. Я не работаю ни на кого из Лабиринта. Я работаю исключительно на благо страны, — заявил он. — И обратного ты не докажешь, как не получишь от меня иных доказательств.
Он встал, пошатнулся от накатившей слабости и подошел к двери кабинета, и резко ее открыл.
— Не думай, что тебе сойдет с рук, — бросил он, не поворачиваясь. — Виновного найдут. К моим словам прислушаются.
— Кроме слов, желательны еще доказательства, — ответил я. — Потому иначе можно было бы обвинить любого на основании простого тычка пальцем от заинтересованного лица. И я бы советовал вам десять раз подумать, прежде чем бросаться подобными обвинениями.
Он ничего не ответил, захлопнул за собой дверь и пошел на выход. Как бы мне ни хотелось обратного, пришлось опять примерять на себя маску радушного хозяина и отправиться за ним, делая вид, что полностью удовлетворен результатом разговора.
В принципе, оно так и было. Хотя Симукова, конечно, могли подержать и подольше.
Глава 16
Дамы из гостиной не разошлись, ожидали ухода великого князя. Он пронесся метеором, ничего не замечая на своем пути и ни с кем не попрощавшись. И наверняка лицо у него было взбешенным, потому что Щепкина у меня спросила:
— Разговор прошел плохо? Я никогда не видела Федора Николаевича настолько злым. Он обычно не выдает своих чувств, а сейчас не заметить было невозможно.
— Разговор прошел странно, — ответил я, понимая, что великий князь о своих подозрениях молчать не будет. Или будет и станет мне вовсю гадить. Он, правда, и без того гадит вовсю, но кто сказал, что сегодняшний разговор не подстегнет его изобретательность? — Федор Николаевич обвинил меня в смерти сына.
— Как это? — опешила Щепкина. — Его тело же нашли у Симукова? Симукову же и было предъявлено обвинение. Это общеизвестно.
Я пожал плечами.
— Я ему тоже об этом напомнил. Но он заявил, что Симуков оправдан и выпущен. Правда, на мой осторожный вопрос, какие у него доказательства моей вины, Федор Николаевич ничего не смог ответить.
— Боже мой, на него точно воздействовали! — возбужденно сказала Щепкина. — Все признаки налицо. Симуков — опасный тип, если смог незаметно такое провернуть с великим князем. Но почему Федор Николаевич обвинил вас, Петр? Вы не в ладах с Симуковым?
Интересно как я могу быть в ладах с человеком, который ворует у меня собак? И то, что я щенков передал ему сам через похитителей, ничего не меняет, поскольку он этого не знает и уверен, что только благодаря своим ухищрениям получил желаемое.
— Может, и не обвинил, — ответил я. — Откуда нам знать, почему великий князь так воспринял беседу с ним? Мне показалось, что Федора Николаевича что-то не в порядке с головой.
— Он очень переживает смерть сына, — кивнула Щепкина, как будто ей стало всё понятно. — Думаю, это временное помешательство, которое должно скоро пройти. Он поймет, что был неправ, и извинится. Великий князь всегда отличался здравомыслием. Но такая трагедия, такая трагедия… Говорили, что даже бал хотели отменить из-за траура.
— И почему не отменили?
— Петр, это же традиция, — удивилась Щепкина. — Бал решили сделать скромнее и без присутствия императорской семьи, которая в трауре. Но остальное всё будет как в прошлые годы.
— Императора не будет на балу?
— Разве что в самом начале появится, когда будет выступать с приветственной речью, — ответила Щепкина. — Это точно не отменят. Впрочем, вы увидите это сами.
Она мечтательно заулыбалась. Пропускать это событие она не собиралась, даже если компания Лёни ей не светит. Брат в столицу не вернулся. Пока он еще сидел в поместье, но планировал выдвигаться к новой границе с зоной, где собирались обосноваться мои люди. Как он сам сказал,