"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров
Аура у «серого плаща» была тусклой и гасла прямо на глазах. Я такое впервые видел. Хотя, чего уж скрывать, в роли телепата вообще до хрена чего вижу впервые. Но конкретно это выглядело немного странно. Дымка вокруг мужика, лежащего на асфальте, будто всасывалась в его тело. Причем достаточно быстро. По краям она стала совсем белой.
«Сердце, — уверенно определил Мозгоед. — Минут пять, может, чуть больше осталось бедолаге. Псих, ты, главное, не отсвечивай, не вздумай лезть с помощью. А то знаю я тебя. Робин Гуд хренов».
Я и не думал. Тем более чем помочь-то? В медицине не разбираюсь. Максимум, что могу, — напоследок показать умирающему какое-нибудь веселое кино. Внушить ему приятные видения. Наверное.
Толпа возле сквера росла и множилась. Прохожие останавливались и громко пытались узнать, что происходит. Из-за сгрудившихся зевак им не было видно «серый плащ», поэтому они искренне думали, что здесь вот-вот начнется какое-то мероприятие. От соседних домов подтянулись еще любопытные. Кто-то даже прибежал из магазина, расположенного неподалеку. Всем по большому счету было срать на мужика, умирающего от инфаркта. Ауры людей клубились исключительно любопытством. Через минуту вокруг «плаща» собралось человек двадцать, если не больше.
А потом по толпе прошёл гул. Не испуганный. Возбуждённый. Все зеваки одновременно повернулись в одну сторону. Разом. Будто им дали команду.
По тротуару в сторону сквера шла женщина в белом. Не в белом с золотым, как у Апогея, а просто в белом — длинное пальто, перчатки, кожаные сапоги на высоченном каблуке. Тоже белые. Светлые волосы распущены, но несколько передних прядей от висков стянуты на затылок. Лицо… черт… ну наверное красивое. Идеальная форма носа, идеальный маленький подбородок, идеальные высокие скулы. Глаза у нее были такие синие, что аж дух захватывало. Просто самый чистый, самый глубокий синий цвет.
Следом за блондинкой двигались пятеро в черных строгих костюмах и парень с камерой на плече.
Она прошла в полутора метрах от бака, за которым я стоял, потом легко перебежала дорогу, отделявшую сквер от жилых домов. Все машины остановились разом. Из них повылазили люди. Народ таращился на женщину в белом с такими лицами, будто прямо сейчас они стали свидетелями второго пришествия.
Ну и конечно же у блондинки не было ауры. Даже если бы я не узнал ее лицо, а его естественно узнал, сразу было понятно — это одаренная.
«Ох ты ж сука, — прошипел Мозгоед. — Панацея явилась».
Стоило телепату произнести имя, которое я так-то и сам знал, во мне резко вспыхнула ненависть. Это было так остро и так неожиданно, что я на секунду перестал дышать. Но самое главное, она снова была старой, выношенной годами. Привычной. Будто эта баба в белом пальто отняла у меня что-то важное, а я даже вспомнить не могу, что именно.
Стоило Панацее приблизиться, толпа сама расступилась перед ней. И самое интересное, все эти люди молчали. Вот прямо совсем. Ни шепота, ни крика, ни попыток подсунуть для автографа открыточку. На Апогея была совсем другая реакция. Здесь народ таращился на дамочку из Девятки с фанатичным восторгом.
«Белобрысая сучка спасает жизни, — мрачно сказал Мозгоед. — Она для них невообразимое чудо».
Панацея опустилась на колени прямо в лужу, не заботясь о пальто. Стянула перчатку с правой руки и положила ладонь мужику на грудь.
Стало тихо.
Секунда. Другая.
Мужик дёрнулся, втянул воздух с таким звуком, будто вынырнул с большой глубины, и открыл глаза.
И вот только тогда толпа взвыла. Реально. Все, кто стоял рядом или поблизости, заорали как сумасшедшие, заулюлюкали от восторга. Выкрикивали имя Панацеи, тянули к ней руки.
В следующую секунду я понял, зачем девке из Авангарда сопровождение телохранителей. А эти пятеро в костюмах оказались именно охраной. Парни берегли не Панацею от зевак, они спасали людей от самих себя. Потому что обезумевшие фанаты буквально готовы были порвать друг друга, лишь бы добраться до одаренной. И все это, конечно же, снимал на камеру оператор.
Телохранители моментально выстроились в рядок, перегородили доступ к блондинистой дряни. При этом старались еще что-то говорить людям, вроде как успокаивали, не позволяли толпе рвануть вперед и затоптать друг друга.
Самое смешное, про мужика, который пять минут назад умирал, вообще забыли на хрен. Он уже возился, пытался подняться, но в его сторону никто больше не смотрел. А вот я пялился с интересом. Потому что его аура начала возвращаться обратно. Реально. Сначала наружу полезли мутные всполохи, потом появилась полноценная дымка.
«Не пялься туда, — резко сказал Мозгоед. — А еще лучше свали по-тихому. Нервирует меня, когда кто-то из этой ублюдской компашки рядом. Мало было Апогея, теперь его подружка нарисовалась. Не город, а грёбаная деревня какая-то. Куда ни плюнь, везде Девятка».
Панацея обернулась к людям, помахала рукой. Перчатку она, кстати, уже натянула обратно. Видимо, эти перчатки служат ей чем-то вроде защиты. Парень с камерой оказался единственным, кто вспомнил про спасенного мужика. Он обошел толпу и начал снимать «серый плащ» — крупно, с колена, чтобы в кадр попало лицо.
Панацея улыбнулась толпе, устало и тепло, ровно так, как улыбается на плакатах и с экранов, потом двинулась обратно. Она собиралась исчезнуть тем же путем, каким и пришла. То есть мимо арки, в которой стоял я. От этого внезапно появилась тревожность. И зуб даю, она тоже была не моя.
Опустил взгляд в асфальт, постарался еще немного сдать назад. Не вышло. Мешалась стена.
Панацея летящей походкой перебежала опять через дорогу и двинулась по тротуару прочь от сквера. Я стоял, пялился на носки своих кед и попутно слушал стук каблуков. Как он удаляется. Цок-цок. Цок-цок. Ну чисто лошадь подкованная, ей-богу.
Внезапно звук оборвался. Потом изменил направление. Каблуки приближались ко мне.
«Ах ты ж сучка… — выдохнул Мозгоед. — Что-то