Грань безумия - Анастасия Пименова

болячка, поэтому он был вдобавок к этому слабым. Отстойные качества для того, над кем издеваются. Я, как и некоторые, просто не лез во всё это. А Шоу… не знаю, зачем ей нужно было это, но именно она чаще всего и заступалась за Николаса. Тэйта это бесило, поэтому у них часто возникали конфликты. Они росли, и Шоу с Николасом хорошо сдружились. Кажется, эти двое больше ни с кем и не общались, вернее, это с ними не общались. А позже поползли слухи, что она спит с ним, хотя нам было тогда по пятнадцать лет, и много всякой другой хрени. Но суть одна. — Рэйф смотрит мне прямо в глаза. — Эти двое защищали друг друга… и мне кажется, что у Ника было не всё в порядке с головой. Из-за того, что он был слаб в физическом плане, то не мог дать отпор, даже банально ударить, так как его кости были слишком хрупкими и тут же ломались. Он поступал иначе. Это, конечно, слухи, но всё же… Он манипулировал людьми, настраивал их друг против друга, чтобы те сами себя сожрали. Подстраивал ловушки, играл на слабостях. Идеальный стратег и тактик, но в масштабах школы.

Хмыкаю, представляя эту картину. Маленький, болезненный мальчик, плетущий интриги за спинами обидчиков. Звучит как сюжет для фильма.

— Ник всегда был рядом с Шоу. Всегда, Джеймс. И когда ты ребенок, это одно, а когда тот же ребенок вырастает, то в такой семье на него ложится ответственность. Он всё-таки был наследником.

— Почему ты говоришь о нем в прошедшем времени?

— Потому что чуть больше двух лет назад Николас Максвелл исчез.

— Что значит «исчез», Рэйф?

— То и значит. Он не пришел в школу в один из дней, а дальше я узнал о том, что Феликс Максвелл уехал. Соответственно, Николас тоже должен был быть с ним. Я не знаю всего, но кажется Шоу не знала. Она осталась, но как будто бы потеряла что-то. Она стала более замкнутой, отстраненной. Словно часть ее души ушла вместе с ним. — Он делает паузу, глядя на меня с серьезным выражением лица. — Максвеллы, как ты уже понял, не отпускают так просто. И если Шоу и Николас до сих пор связаны, то он непременно вернется сюда. Только уже за ней. Поэтому даже не думай, Джеймс. Это последний человек, которому стоит переходить дорогу.

Мои губы складываются в холодную улыбку, и это не укрывается от кузена.

Между нами повисает тишина.

Интересно. Это что-то новенькое. Нет, не издевательства и унижения, это есть в каждой школе. А исчезнувший наследник, тайные манипуляции, болезненность и гениальность в одном флаконе…

— Впрочем, делай, что хочешь, Джеймс. Но помни мои слова. Не играй с огнем. Особенно с Максвеллами.

После этих слов Рэйф выходит, и я следом за ним.

Мы оба движемся к школе, и я чувствую на себе изучающие взгляды. Такое бывает всегда.

Словно хищники они смотрят на новую добычу, расценивая свои шансы.

Я не обращаю внимания, потому что за столько лет уже привык, просто поднимаюсь по ступенькам вслед за Рэйфом.

Уже внутри мы с кузеном расходимся, когда он объясняет мне, как пройти к кабинету директора, и сразу же говорит, какой мой шкафчик, о чем он узнал заранее.

Сначала решаю подойти к шкафчику, чтобы убрать лишнее.

Слышу приятный женский голос и замираю, когда понимаю, что она говорит обо мне.

Приподнимаю уже две брови, убеждаясь в этом всё больше. Ухмыляюсь и облокачиваюсь к своему шкафчику, выжидая.

Проходит около минуты, когда соседняя дверца закрывается и девушка поворачивается, поднимая голову и встречаясь со мной взглядом.

Её глаза тут же расширяются, и это меня немного забавляет.

У неё голубые глаза в обрамлении густых ресниц. Её щёки вспыхивают румянцем, выдавая смущение, что еще больше разжигает мой интерес.

Легкая растерянность читается в ее взгляде, смешанном с любопытством.

У нас состоится короткий диалог, когда Шоу спешит уйти, когда я смотрю ей вслед. Снова.

Успеваю зайти к директору, с которым у нас состоится тоже предельно краткий и сухой разговор, а после иду на первый урок, где там же встречаю девушку. Сажусь перед ней, когда слышу смешки, направленные в её сторону.

Это выводит из себя, даже в груди появляется раздражение, но почти тут же звенит звонок, поэтому все отвлекаются на него.

Её подруга, Мэдисон, тоже уже здесь.

Думаю о словах Рэйфа и о фамилии Максвелл до такой степени, что не сразу понимаю, что урок вскоре заканчивается.

Преподаватель уходит первым, и я встаю, оборачиваясь и собираясь завести диалог с Шоу, когда она берет сумку в руки и делает пару шагов, после чего спотыкается и падает.

Успеваю подхватить её до того, как она встречается лицом с полом.

Смех раздается рядом и позади девушки, когда она отстраняется, словно избегает любых прикосновений.

Сжимаю челюсть и поднимаю тяжелый взгляд, направленный на Тэйта. Его ухмылка растягивается шире, и он бросает какой-то колкий комментарий своим приятелям, которые тут же взрываются новым приступом хохота.

Успеваю сделать лишь полшага вперед, когда вижу замах и удар сумкой в лицо девушки. Следом ещё один удар, только уже в лицо Тэйта, из носа которого начинает хлестать кровь.

— Теперь уже не так весело?

Опускаю взгляд, видя, как Шоу опускает сумку и поворачивается ко мне.

Я не вижу в её глазах ни страха, ни раскаяния, лишь решимость.

Удивление и восхищение. Вот что я испытываю. Она как дикий зверь, загнанный в угол, но не сломленный.

Девушка обходит меня и выходит из класса, когда я слышу, как Мэдисон пытается окликнуть её.

Тэйт, оправившись от удара, яростно рычит, вытирая кровь с лица и сплевывает её, чтобы следом сделать шаг вперед, желая пойти за девушкой, но я становлюсь прямо перед ним.

— Отойди в сторону, новенький.

Парень рукой желает отодвинуть меня, но я перехватываю её и легким движением заламываю, видя, как искажается его лицо.

Двое дружков делают синхронно шаги, когда