"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров
— Ну ты пипец, пацан… — протянул Гнус. — Многие мечтают, чтобы их усыновили. Ну… те, у кого нет родаков. А ты…
— Ты дебил? — Люк задал вопрос таким же безразличным голосом, от этого он прозвучал особенно обидно. — Если б меня привели на медосмотр, который проводит Центр реабилитации Раменского, я бы сразу попал на учёт.
— И что? — Толик искренне не понимал, в чём проблема. — Стал бы официально одарённым, глядишь, попал бы в Авангард. В Девятку нет, это понятно, а вот где-нибудь в небольшом городишке мог бы работать… ну, не знаю… в полиции, искать пропажи или взрывчатку.
— Так не всё просто, — ответил я вместо Сиротина.
Зубов вытащил сигареты. Вытряхнул одну, покатал в пальцах, но прикуривать не стал. Просто стоял и смотрел в стену над моей головой. Он вообще перестал слушать Сиротина после «мне было восемь» — я это видел по его дымке. По чёрному мареву поверху бежала белёсая ртутная нитка, и она не пропадала уже минуты три. Цербер принял какое-то решение, и оно вызывает у него азарт, уверенность, что так он сможет получить желаемое.
Наконец цербер сунул сигарету обратно в пачку, убрал её в карман. Повернулся ко мне.
— Ладно, — сказал он. — Теперь понятно, что нам надо делать.
Что-то в его голосе мне сразу не понравилось. Так говорят люди, которые всё уже придумали и обсуждать не собираются.
— Ты пойдёшь в Девятку, Рубин, — Зубов смотрел на меня совершенно спокойно. — Не в гости и не в качестве ручной собачки Апогея, чего бы он там ни затеял. Ты станешь её членом.
Сначала мне показалось, что это такая хреновая шутка, но через пару секунд я понял — Зубов ни черта не шутил.
Глава 18
Я молчал где-то минуту. Соображал, что сказать в ответ и желательно не матом. Подходящих вариантов не нашлось, поэтому спросил самое очевидное:
— Зачем?
— Что «зачем»? — Зубов посмотрел на меня так, будто из нас двоих именно я предлагаю всякую хрень.
— Зачем мне в Девятку?
Цербер прошёлся по гаражу с задумчивым видом, потом остановился возле Гнуса, выдвинул стул, развернул спинкой вперёд и уселся напротив. В некоторых привычках мы с ним неприятно похожи.
— Соображай, Рубин, — сказал он. — Кто заправляет Конфедерацией? Кто решает все вопросы, особенно в отношении одарённых?
— Совет, — ответил я раздражённо. — И? Что за тупой ребус, в котором ответы подразумеваются сами собой? Давай без игры в угадайку, просто говори по делу.
— Погоди, — хмыкнул старший воспитатель. — По делу ты туго соображаешь, если до сих пор ни черта не понял. В Совете сидят простецы. Простецы… Врубаешься?
Я молча смотрел на старшего воспитателя, потому что пока, хоть убейся, врубался только в одно — у цербера реально поехала крыша. Он начал заговариваться и нести какую-то чушь.
— Да чтоб тебя… — Зубов усмехнулся, качнул головой. — Они простецы, у них нет ни капли Дара. А ты у нас…
Он снова выдержал паузу, позволяя мне самому додумать конец фразы.
И вот тут до меня начало доходить, к чему подводит цербер. Честно говоря, легче не стало, потому что до этого он всего лишь казался поехавшим, теперь же стало понятно — реально поехал.
— Ты хочешь, чтобы я залез в головы Совету Старейших и вытащил оттуда информацию о том, куда делся твой пацан?
Мой вопрос прозвучал предельно саркастично. Даже не пытался сгладить углы или сделать интонацию не столь ядовитой.
Произнёс вслух и тут же сам рассмеялся. Потому что всё это выглядело до безобразия нелепо.
А вот Зубову смешно не было. Он сидел с каменной рожей и мрачно пялился на меня.
— Погоди, — мой смех резко оборвался. — Ты серьёзно? Совсем, что ли, звезданулся? Во-первых, даже если попытаюсь это сделать, у меня вряд ли получится. У Старейших охренительная защита от телепатов. Я её видел у Раменского, — тут пришлось немного соврать, чтобы не палить Мозгоеда. Но это ведь и неважно. Главное, что защита реально есть, иначе телепат так не ссыканул бы. — Во-вторых, ты меня, конечно, Иван Сергеевич, извини, но с какого перепуга решил, что кто-то из Совета вообще помнит твоего пацана? Думаешь, они лично этим занимаются? Да у Раменского штат в несколько тысяч человек. Он не может чисто физически знать в лицо каждого одарённого, который проходит через центр.
Старший воспитатель резко встал со стула, снова прошёлся по гаражу. Правда, теперь он делал это для того, чтобы успокоиться. Мои слова о мальчишке сильно задели Зубова. Ну извините, блин. Не собираюсь проявлять больше эмпатии и сочувствия к человеку, который на полном серьёзе планирует использовать меня как грёбаный инструмент для своих целей.
На третьем круге цербер взял себя в руки. Остановился, повернулся ко мне.
— Смертельный исход — исключение из правил. Их было мало. Я нашёл всего десять эпизодов за последние двадцать лет, — произнёс он спокойным голосом. Чёрт его знает, во что ему встало это спокойствие. — И тут нет подводных камней. В том смысле, что все погибшие зафиксированы, их забирали из дома официально. Кроме того, я не жду, что ты наковыряешь в мозгах у Совета детали и подробности именно моего дела. Не надо считать меня идиотом. Но общую информацию — вполне. Например, если в их присутствии завести тему