"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров
— Что ты знаешь о Совете Старейших? — спросил он вдруг.
— Что они спасли страну после Года Ноль. Что без них была бы задница, — выдал я укороченную версию из учебника.
— Верно. Почти, — усмехнулся Апогей. — Фишка в том, Вит… Псих, что они его и создали. Год Ноль.
— Аркадий, не надо, — одёрнула Воронцова Штиль.
— Почему? — удивился он. — Пусть пацан знает правду. Псих теперь один из нас.
— Мы не можем ему пока доверять, — снова возразила брюнетка.
Я наблюдал, как эти двое препираются, и у меня возникло странное ощущение. По-моему, кто-то весьма знатно звездит. Не словами, а всей картинкой в целом. Будто диалог был продуман и придуман заранее. Воронцов рвётся рассказать страшную правду, Штиль его удерживает.
«Да брешут, конечно, — спокойно высказался Мозгоед. — Насчёт Старейших нет. Так и было. Сразу скажу, подробности мне неизвестны. Одно помню наверняка — Год Ноль они сами и устроили. А вот всё остальное… Постанова, Псих. Тебя сейчас типа вербуют. Думаю, наша белобрысая звезда задумал скинуть поводок Совета. Остальные об этом знают. И делают ставку на внезапно появившегося телепата. Но вся глубина замысла ублюдка Апогея им неизвестна. Есть что-то посерьёзнее бунта против власти Старейших».
— Понятно, — сказал я вслух. — То есть вы хотите нагнуть Совет.
Пульс подавился воздухом от моей прямоты. Штиль насмешливо подняла брови. А Воронцов заржал. Громко, от души, запрокинув голову.
— Слушай, мы называем это немного иначе, — ответил он, просмеявшись. Затем провёл ладонью по лицу, стирая капли воды. — Но по сути — да. Ты прав.
— Аркадий, — снова попыталась остепенить его Штиль.
— Ольга, отстань, — отмахнулся Воронцов. — Псих сообразительный малый. Он всё уже понял.
Предводитель Девятки снова посмотрел на меня.
— Мы сильнейшие существа на планете. Реально сильнейшие. Я поднимаю в воздух что угодно, Никита говорит с электричеством, Панацея вытаскивает людей с того света. А девять стариков с кольцами на пальцах решают, куда нам ехать и что говорить в интервью. Понукают нами, как ломовыми лошадьми. Нормально тебе такое?
Я промолчал. Мне вообще никак не нормально. Можно было бы избавиться от Мозгоеда и телепатии — хрен бы задумался. Но знать об этом никому не стоит, особенно Апогею.
— Вот и нам ненормально, — он расценил моё молчание как поддержку. — Мы хотим кое-что поменять. Немного.
Слово «немного» предводитель Девятки выделил голосом. Дескать, скромные у нас запросы.
— И тут появляешься ты. — Апогей широко улыбнулся. — Очень вовремя появляешься. С твоей помощью мы сделаем всё быстрее и лучше. Будешь читать мысли Старейших…
— Так это невозможно без подготовки, — перебил я Воронцова и тут же прикусил язык.
Твою мать. Твою же мать.
«Ох и кретин…» — протянул Мозгоед.
По-моему, конкретно эта фраза предназначалась мне. И ведь не поспоришь. Реально кретин. Брякнул не подумав.
— Стоп, — Штиль оттолкнулась от бортика и подплыла вплотную. — А ты откуда знаешь?
Не Апогей спросил. Она.
— Почему знаю? — нахмурился я. — Предполагаю. Видел ауру Раменского. И Лозинской. У них она… кусается. Даже зацепиться не смог. Ни за эмоцию, ни за воспоминание, ни за что.
Штиль несколько секунд смотрела мне в глаза. Очень внимательно. Потом задумчиво произнесла:
— Интересный мальчик. Очень интересный.
Я не успел ей ответить. Звякнул лифт, створки разъехались в стороны. Из кабины вышла Панацея.
Выглядела одарённая, конечно, шикарно. Белые брюки, блузка, туфли на каблуках. Естественно, тоже белые. Волосы распущены и лежат красивыми локонами. Она двинулась вперёд, к нашей чудесной компании. По мокрому кафелю шла легко, но уверенно, ни разу не поскользнулась. Будто у неё под ногами паркет. Красивая, утончённая, воздушная.
А мне вдруг вспомнилось, как эта блондинка прижимала меня к стене возле зала Совета. Одной рукой. И как Зубов чуть не двинул кони от её прикосновения. Говорят, в женщине должна быть загадка и изюминка. Ну у Панацеи там целый килограмм изюма. С виду такая хорошая, а при желании грохнет — хрен задумается.
«Да, да, да, — хмыкнул Мозгоед. — Не обманывайся её невинным личиком. Большой вопрос, кто из двух сучек опаснее. Здесь никому нельзя верить, не забывай об этом».
Панацея подошла к бортику, остановилась.
Сначала посмотрела на Апогея. Коротко, серьёзно, как на мальчишку, который балуется. Тот моментально выпрямился. Что-то в нём мгновенно изменилось. Он не занервничал от её взгляда, но резко перестал изображать из себя улыбчивого кретина.
Вот так, значит. Любопытно.
Потом Панацея глянула на Пульса, её лицо чуть смягчилось.
— Привет, Никита.
— Здоров, — шутливо козырнул Пульс.
На Штиль блондиночка не посмотрела вообще. Ни разу. Будто в бассейне не было никакой темноволосой красотки в купальнике.
Штиль игнор Панацеи, естественно, заметила. Она отплыла к дальнему бортику и принялась разглядывать город за стеклом.
Выходит, команда Девятки не такая уж команда на самом деле. По крайней мере, эти дамочки явно недолюбливают друг друга.
— Совет собирает экстренное заседание, — сказала Панацея. — Через сорок минут. Ждут всех в зале.
— Всех? — Пульс приподнял брови. — Даже Вектора?
— Всех, — отрезала блондиночка.
Апогей нахмурился. Резко ударил ладонью по воде.
В следующую секунду я понял — что-то происходит. Вода вдруг резко потяжелела и загустела. Реально. Она оставалась всё такой же тёплой, но стала похожа на… на жидкий бетон. Не буквально, конечно, чисто по ощущениям. Меня вдруг потянуло вниз. Плечи ушли под воду. Я взмахнул руками, пытаясь удержаться на плаву —