"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Она поежилась и продолжила:

– И это просто жуть какая-то!

– Глупо, – хмыкнула Кира. – Как-то раз я нашла здесь шикарную книгу про Ренуара[17] всего за сто рублей. Представляешь? Почти пятьсот страниц о жизни и творчестве этого великого человека. Голова кругом. В книжном она стоила почти две тысячи. Это же разориться можно! Я со своей зарплатой ни за что бы не могла себе ее позволить… В книге ведь еще были вставки с картинами Ренуара, его письма. Волшебство… И поверь, мне без разницы, кто читал эту книгу до меня. За сто рублей я готова привести домой с десяток «чужаков», как ты выразилась.

– Работы Ренуара трогают не только сердце и душу, но и всю плоть. Они пронзают кожный барьер, проникают в кровь и заражают тебя неизлечимой болезнью – любовью к искусству, – мечтательно сказала Полина.

Она любила всего Ренуара, но особенно сильно – «В ложе». Когда рассматривала это полотно, внутри у нее распускались бутоны. Девушка даже придумала собственную версию сюжета: «Женщина сидит в театре с нелюбимым мужчиной и с трепетом смотрит на актера, который много лет назад похитил ее бедное сердце. Однако она так и не призналась ему в своих сокровенных чувствах». Это она нафантазировала лет в семнадцать, начитавшись романов Джейн Остин и сестер Бронте. После глубоких и романтично-трагичных текстов Полина во всем видела любовь, измены, предательство и великое воссоединение любящих душ. И пусть после развода она уже не верила в любовь и сказочное «жили они долго и счастливо», картины Ренуара до сих пор одурманивали ее и сводили с ума своей романтичностью.

– Ой, вот только не нужно строить из себя великого ценителя, – хмыкнула Кира, закатив глаза. – Говоришь так, будто работаешь директором Эрмитажа.

– Порой ты слишком грубая.

– Это не грубость, а помощь. Я твоя подруга, но представь, если ты будешь вести себя так в незнакомой компании? Тебя все посчитают высокомерной зазнайкой.

– Мне уже больше тридцати. Неужели ты думаешь, меня волнуют мнение и мысли незнакомцев? Кир, я отучилась от этой пагубной привычки много лет назад. И тебе, кстати, советую сделать то же самое. Какая разница, кто что скажет? Важно лишь то, что ты сама о себе думаешь.

– Ладно, только не надо читать мне нотации. Я ненавижу, когда меня учат. Сама все знаю. Не дура.

Полина заметила, как Кира насупилась и сдвинула брови к переносице. У нее на лбу появились многочисленные морщинки: обычно они походили на утренний иней, но в моменты злости начинали напоминать морской шторм. Будь Кира героиней аниме, над ней обязательно бы пошел дождь.

– Окей, – спокойно ответила Полина.

Она не видела смысла обижаться на подругу. Та была не в духе, поэтому Полина решила не провоцировать ее лишний раз. В последнее время Кира часто вспыхивала на пустом месте, просто так. Вдруг начинала критиковать, язвить и говорить обидные вещи. И если остальные на это обижались, поскольку чувствовали себя оскорбленными и униженными, Полина оставалась непоколебимой – она прекрасно понимала, что нужно просто преодолеть «грозовой перевал».

Когда Кира и Полина зашли на рынок, они оказались в водовороте субботней жизни. Туман обнимал торговцев и посетителей: одни размеренно, но интересно рассказывали про свой товар, другие скептически рассматривали его, пытаясь понять, нужна им сотая старинная статуэтка или можно обойтись без нее. День обещал быть спокойным и непримечательным.

Подруги прохаживались между торговых рядов и точек, где продавцы уже успели разложить нажитое имущество самыми причудливыми способами: на столах, раскладушках или вовсе на стылой земле, подложив старую, истрепанную клеенку. Пока они шли, Кира не переставала думать о силе, заключенной во всех этих вещах. Она искренне восхищалась витающей вокруг энергетикой, а не страшилась ее, как подруга.

Кира размышляла о том, что когда-то все эти вещи кто-то любил и ценил. Даже если взять маленький черный айпод – он оказался среди других безделушек с отколотым уголком, – когда-то и кто-то заслушивал на нем музыку до дыр, а сейчас прибор лежал на белой скатерти и пытался найти нового хозяина. И кто знает, может, на нем все еще хранилась музыка первого владельца, а вместе с ней и его эмоции. Вот так возьмешь этот айпод, включишь первую попавшуюся песню, а на тебя выльется целый поток чужих чувств, мечтаний и запретных желаний.

– Ты только посмотри на это, – чуть ли не прошептала Полина. – Господи…

– Ты что-то сказала? – спросила Кира, не расслышав подругу.

– Вот.

Кира медленно проследила, куда указывает Полина. Стоило ей увидеть предмет, который заинтересовал подругу, к горлу тут же подступил комок горечи, а уши заложило, как при взлете самолета. Откуда ни возьмись появился ветер, а туман пропал, как по приказу.

Совсем рядом послышался писклявый женский крик: «Осторожнее!» Звук смешался с бьющейся посудой, возмущенным мужским ором и ахами посетителей блошиного рынка – в двух метрах от подруг упал стол с посудой. Но Кире в этот момент показалось, что это не у торговцев что-то разбилось, а у нее внутри, под кожей. Причем вдребезги. А причиной этой катастрофы послужила картина, изображавшая сюрреалистичные глаза. Кира затаила дыхание и замерла.

Киру и Полину обдувал сильный ветер – он забирался под одежду и щекотал кожу. Тогда или позже Кира поняла, что картина дьявольских глаз – единственное, что ей нужно в жизни?

– Я куплю ее, – сказала Кац не думая.

– Она, наверное, дико дорогая, – предположила Полина.

– Плевать. Я отдам за нее все, что у меня сейчас есть.

С этими словами Кира оставила Полину посреди дороги