"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– О, ты уже все? – спросил он, будто и не наблюдал за ее действиями.

– Да, побежала.

– Хорошо, как приедешь – напиши, – медленно произнес Арсений. Он хмурился, думая о чем-то.

– Что-то не так?

– Можно вопрос? Это не по теме Скарабея.

– Конечно.

– С нашей последней встречи меня не перестают волновать твои слова и терзания по поводу Академии. Ответь мне, пожалуйста, зачем она тебе сдалась? Разве ты не умеешь рисовать? Разве не знаешь анатомию и не можешь выстроить композицию?

– Могу, но ведь важно получить профессиональное образование.

– Для чего оно тебе? – в лоб спросил Арсений, серьезно глядя на Женю.

Та на миг растерялась, но взяла себя в руки и серьезно ответила:

– Как зачем? Мне важно чувствовать себя полноценной. Я хочу закончить Академию художеств и заявить, что да, я профессионал, который разбирается в искусстве. Ведь живопись – это не только практика, это еще и теория, которую на архитектурном я не изучаю. Да, все можно изучить в свободное время, но знаешь, особо нет желания в три часа ночи читать про развитие абстракционизма. А именно в три я чаще всего заканчиваю возиться с чертежами. Ты закончил вуз в Париже, это восхитительно. Я тоже этого хочу. Пусть и в России. Ты же знаешь, что я с детства мечтала об учебе в Академии. Представляла, как хожу на пары, беседую с преподавателями, сижу около Невы и рисую реку рядом с каким-нибудь красивым одногруппником.

Арсений улыбнулся на словосочетании «красивый одногруппник».

– Ты права, живописи учатся красивые мальчики.

Женя пожала плечами, в очередной раз с грустью подумав о том, что ей никто ничего не пишет по поводу выставки.

– Хорошо, я тебя понял. Но мой совет – не идеализируй учебу в художественном. Она может быть такой же, как на архитектурном. Почитай мемуары Репина. В «Далеком близком» он объясняет, почему Академия – это не то, что тебе нужно.

– Спасибо за совет, – буркнула Женя. – Но я лучше буду выслушивать слова преподавателя о том, что у меня «не дышит ваза», чем пытаться спроектировать никому не нужное современное здание, где только стекла, стекла, стекла. Будто прозрачная тюрьма. Я люблю архитектуру, но не ту, которая популярна сейчас.

– И где наши восемнадцатый-девятнадцатый века? – задумчиво протянул Арсений.

– Именно. А теперь – я пошла. Ты меня серьезно задержал.

На последнем слове Женя улыбнулась. Арсений ответил ей тем же.

– Тогда пока. – Он помахал рукой. – Будь осторожна.

– Пожелай удачи, – вздохнула Женя. – Я очень боюсь возвращаться домой. Не представляю, как меня встретит Кира. Наверное, с самым большим кухонным ножом.

– Если что, беги сюда.

– Вообще странно, что она еще не позвонила. Видимо, в таком бешенстве, что не может трясущимися руками набрать номер, – слабо улыбнулась Женя.

– Все будет хорошо. Удачи.

Женя кивнула, помахала на прощание и, открыв дверь, вышла в парадную. Спускаясь по лестнице, она и не вспомнила, что на дне ее полупустого шопера лежала кисточка с египетскими иероглифами – еще один странный предмет, о котором стоило поговорить в тот вечер.

Арсений вдруг подумал, что из-за непредсказуемого поведения Киры следовало предложить Жене остаться у него до завтра, но было уже поздно – когда он выглянул в парадную, там царила тишина. Подруга уже успела уйти.

– Ладно, ничего с ней не случится, – успокоил себя Арсений и закрыл дверь на два оборота.

Потом он зажмурился и похлопал себя по груди. Его до сих пор преследовало ощущение, что нечто сдавливало ему грудь, хотя замешательство и тревога медленно, но отпускали. Он уже не сомневался в правильности принятого решения. Тогда почему сейчас было так неспокойно?

Собравшись с мыслями, Арсений зашел в пустую комнату и аккуратно убрал с холста остатки упаковки. Когда он взглянул в сюрреалистичные глаза, у него пропала уверенность в том, что в квартире он находится один.

– Мы обязательно поймем, что ты такое.