"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

В своих дневниках уже двадцатилетняя Пегги описывала трудности воспитания Майкла и сетовала на Гарольда, которого «никогда не было рядом», при этом приписывая: ребенок тоскует по отцу, но «злится на него, не выносит даже его имени, а меня презирает». Вероятно, между ними что-то произошло, и на это ЧТО-ТО, возможно, влияет египетская кисточка. Однажды Гарольд написал о ней:

«Мне нужно избавиться от кисти. Я привез домой Зло».

В начале XX в. скончалась мать Гарольда. О Пегги ничего не известно, записей о ней больше нет. Майклу тем временем исполнилось шестнадцать лет, и он, по словам отца, стал «неуправляемым безумцем». Одну из ситуаций Гарольд описал особенно подробно:

«Моему терпению пришел конец. Сегодня Майкл не пришел домой ночевать, слуги искали его всю ночь и не нашли! Утром, когда я уже намеревался обращаться в полицию, пришел мистер Фридман обговорить детали будущей сделки. Мы как раз находились в моем кабинете, пили чай и разговаривали о живописи: я подробно рассказал, что сейчас популярно в Париже и на что падки французы. В этот самый момент… Я до сих пор вспоминаю это со стыдом…

В кабинет ворвался Майкл. Он ногой распахнул дверь и облокотился о косяк. Его губы расплылись в ехидной улыбке. За его спиной маячил бледный старик-дворецкий, мистер Б.

– Майкл? – удивился я.

– Доброе утро, – заплетающимся языком сказал он и с большим усилием оторвался от косяка.

После этого мистер Фридман встал и, извинившись, хотел было уйти, но я попросил остаться, заверив, что сейчас все улажу и мы продолжим разговор.

Однако ничего уладить не получилось. Когда я попросил Майкла удалиться и привести себя в надлежащий вид, он хохотнул:

– А если не уйду? Может, я жажду наконец поговорить с вами, отец. К тому же тут приятная компания.

– Майкл, вы меня слышали. Я не буду повторять два раза. – Как же мне хотелось встряхнуть его и выставить за порог.

– Слышал-слышал, – будто передразнив меня, ответил тот.

От него пахло по́том, спиртным и незнакомыми духами. Резкий и дешевый цветочный запах ударил мне в нос, когда я подошел к нему, чтобы все-таки попытаться вывести из кабинета.

– Иди к себе, мальчишка. Сейчас же! – прошипел я ему на ухо, с трудом владея собой.

– Как скажешь, папенька. Приятно было повидаться, мистер… как вас там?

Слегка пошатываясь, Майкл направился к выходу из кабинета. Я же повернулся к гостю, попытался сгладить безобразное впечатление, которое составил о себе мой непутевый сын.

– Простите, мистер Фридман, это небольшое недоразумение… Майкл, он… – Я замялся, к тому же никак не мог найти платок во внутреннем кармане пиджака, чтобы промокнуть вспотевший лоб.

В этот самый момент, как проклятый бурский партизан-фермер[28], он – родной мальчишка – ударил в спину. Поднял знамя бунта в моем собственном доме и громко, с гордостью произнес:

– С сегодняшней ночи я мужчина.

После этого он разразился пьяным смехом и захлопнул дверь, а я начал жалеть, что не могу провалиться сквозь землю. Встречу с клиентом пришлось отменить: ни мистер Фридман, ни я не горели желанием продолжить говорить о живописи».

Как складывались отношения отца и сына дальше, неизвестно. Гарольд писал о нем вскользь и с негативом, потому что Майкл начал кутить на всю катушку.

Интересные вещи начинают происходит за два года до смерти Гарольда – в 1909 г. он пишет в дневниках, что сын пришел к нему с девушкой и объявил, что женится на ней.

Торговец упоминал об этой девушке вскользь – неясно, кто она и откуда. Сначала Гарольд назвал ее «невинным дитя», потом – Изабеллой. У меня этому нет подтверждений, но тон записей наводит на мысль, что она была ему знакома:

«Когда он привел это невинное дитя в мой кабинет, клянусь Богом, я хотел закрыть уши и выгнать его вон. Отцовское сердце подсказывало, он намерен произнести то, против чего будет все мое естество. И он это прекрасно понимал, потому не стал тянуть и заявил:

– Я собираюсь жениться на Изабелле.

В это время сам Ангел стоял передо мной – розовощекая, светловолосая, робкая и нежная. Сама душа.

– Никогда!

Я закричал так, что девушка встрепенулась. Мне тут же захотелось прижать ее к груди и попросить прощения, но времени не было. Прежде чем разбираться с ней, я должен был закончить с сыном.

– Что в этом плохого? Я люблю ее, она – меня.

Я не хотел говорить при Изабелле, что он не любит ее, поэтому промолчал. Но не выдержал, когда Майкл по-хамски прижал девушку к себе за талию.

– Кто угодно, но только не она!

– Дядя… – прошептала побледневшая Изабелла. – Дядя, если дело в моем низком происхождении…

– Нет, душа моя. Дело не в этом, – я попытался ее успокоить. – А сейчас оставь нас с Майклом наедине, прошу тебя.

Сначала сын не хотел ее отпускать, но я настоял. Когда Изабелла покинула кабинет, я еще раз повторил Майклу, что никогда не соглашусь на этот брак.

– А с чего бы это мне тебя слушаться? – ухмыльнувшись, спросил он. – Я привел ее сюда не для того, чтобы просить твоего благословения. – Майкл подошел к моему рабочему столу и, уперев руки в столешницу, просипел: – Я привел ее сюда, чтобы ты сошел с ума, потому что я женюсь только на НЕЙ.

– Нельзя, – мой голос дрогнул, мысли спутались, но я все же