"Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум
— Не пыталась вас убить, — подсказал я. — Что ж, возможно, она действует не по своему желанию, а по требованию Ольги Юрьевны и глубоко в душе очень и очень страдает. — В последнем усомнился не только я, но и Молчановский, явно вспомнив, с каким зверским лицом на него бросалась императрица, да еще и с использованием навыков, которых у нее не должно быть. Поэтому я быстро перевел разговор: — Предлагаю всё-таки прорываться. Сделать дыру в стене побольше, чтобы засыпало гвардейцев — и ходу из дворца.
— Там много выходцев из значимых семейств, — ответил Молчановский. — Поубиваем — проблем не оберемся уже не только с императором, но и с аристократией. Нужно попробовать их убедить. Попробую прочитать наше воззвание, у меня как раз есть навык усиления голоса.
Он прокашлялся и начал декламацию. К сожалению, навык в первую очередь срабатывал на тех, кто находился рядом, поэтому все князья в зале заседаний немного оглохли. Я даже не сразу расслышал озабоченный тявк в ухо:
— Смотрю, на вас серьезно злоумышляют. Столько человек, столько возможностей. Я даже теряюсь, к кому первому бежать. Такая толпа. У кого ценности при себе, у кого — в казарме, а у кого — вообще дома. Безобразие.
Оперативно Николай Степанович сработал. Уже в Камнеград позвонил. Надеюсь, Наташе ничего не скажут — незачем ее лишний раз волновать. Но судя по тому, что по артефакту она меня до сих пор не вызвала — не знает, что хорошо.
Но вот активность Валерона надо было направить в нужную сторону.
— К императору бежать, — тихо подсказал я. — У него реликвия и регалии. Их нужно изъять. Можно вместе с сейфом. И император при себе может носить печать. Сможешь изъять?
Ключ от сокровищницы изымать смысла не было. К чему он, если там уже брать было нечего. А хранить что-то в столь ненадежном месте я и следующему императору не посоветую. Это же практически открытое место: воруй не хочу. Проходной двор, а не сокровищница. Что тогда говорить о других помещениях?
— Спрашиваешь, — довольно тявкнул Валерон. — У него всё равно теперь почти ничего нельзя изъять приличного. Еще немного — и ему придется идти на паперть, чтобы получать средства к существованию. И вообще, как-то он слишком нагло злоумышляет, совершенно не подготовившись. Мог бы для начала подкопить чего-нибудь. Подушками, что ли, часть взять? Или коллекционным оружием? Я в его жилую часть пока еще не наведывался. Должно же там найтись хоть что-то? Не спит же императорская семья на голом полу?
Я понял, что в дом помощников нельзя будет пускать вообще никого. Улики там будут развешаны по всем стенам. За любую меня можно будет отправлять в тюрьму или сразу на каторгу.
Тем временем долбить в двери перестали, но вряд ли потому, что нападавшие прислушались к словам Молчановского, скорее размышляют, насколько стоит усилить напор, чтобы не получить потом взыскание вместо медальки. Ответственность за разрушения никому не хотелось на себя брать: слишком здесь всё дорогое, повредишь что-то ценное — расплачиваться будешь до конца жизни. Принцип «Сначала накопи — а потом злоумышляй» исповедует не только Валерон, в верхних эшелонах власти это частое явление.
— Применят сейчас что-нибудь серьезное, — сказал Симуков.
— Что-нибудь серьезное вынесет половину дворца, сами нападающие пострадают, — скептически сказал Молчановский. — Здесь стены хорошо укреплены, пробить их не так-то легко, а гвардейцы не отличаются особой защитой. На должности сюда отбирают по знакомству, а не по высоким уровням навыков.
— Так я и не о навыках. Артефакт применят. По типу того, что на вашей реликвии.
— Императорскую же разнесет…
— Думаете, императора это волнует? Его семейка сколько реликвий уже взорвала? — спросил Симуков и, не дождавшись ответа, сразу веско бросил: — Вот то-то.
Отчим стоял рядом, и по его виду невозможно было догадаться, жалеет он или нет, что ввязался в эту авантюру с княжением. Впрочем, если мы выберемся без потерь, его положение только упрочится. Верховцев с серьезным лицом переговаривался с кем-то по артефакту — наверняка готовился к худшему варианту. С Лизой он вряд ли связался (по той же причине, что и я с Наташей), значит, что-то обсуждает с ее родителями — вариантов-то мало. Его если что сейчас беспокоит, то только то, что оставляет супругу в столь сложной ситуации. И я сейчас не про восстановленное княжество. Если гвардии удастся нас пробить, то пострадают и наши семьи, как семьи преступников.
— Нужно наблюдать, — предложил отчим. — Если нападающие начнут отходить, то стоит готовиться к подрыву. Петр, твои артефакты выдержат?
— Должны, — ответил я. — Но полной уверенности нет. Михаил Илларионович, попробуйте еще раз довести до гвардии, что она выступает не на правильной стороне. Напирать на то, что их права тоже урежут.
— И на то, что нынешний правитель — незаконный, — добавил Симуков. — У него нет Хартии.
— А возможно, нет и реликвии и связанных с ней артефактов, — добавил я.
— Печать император использует, — с сомнением сказал Молчановский.
— А вдруг это дубликат? — предположил я. — От этой семьи можно много чего ожидать.
— Это нужно подать как предположение, — предложил отчим. — Сказать, что мы сомневаемся в легитимности и требуем предъявить всё Совету князей. И что нападение на нас случилось именно из-за этого.
— А еще не забудьте добавить, что император намерен урезать права не только князьям и аристократии, но и дворянству в целом, — предложил я.
Молчановский опять начал громкую, прочувствованную, поражающую и пробирающую до самых печенок стоящих рядом людей речь, а я тихо активировал навык убедительности, надеясь, что он сработает в тандеме с голосом Молчановского. Я наблюдал за гвардейцами из окна, и мне показалось, что после подключения моего навыка они реально начали сомневаться, о чем свидетельствовала постоянно вспыхивающая ругань. Гвардия прекрасно поняла, что, выступая против