"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
— Докладывай.
— Внутренние повреждения сверхпроводящих контуров электромагнитов, смещение точки воспламенения плазмы, выход из строя двенадцати лазеров из четырнадцати, отказ генераторов гравитационного и силового поля. Отказ двух из четырёх вспомогательных двигателей. Запас топлива — сорок процентов. Системы управления — норма. Корпус — норма. Нуль-привод — норма. Аккумуляторы — норма, заряд — восемьдесят четыре процента. Корабль способен пополнять заряд аккумуляторов за счёт солнечной энергии и температуры окружающей среды. В данном случае — воды. Ремонтные наноботы способны устранить неполадки. По предварительным подсчётам, с учётом времени, необходимого на пополнение заряда аккумуляторов и последующий расход энергии, полное восстановление корабля займёт от трёх до шести месяцев.
— Сколько⁈ — переспросил Максим.
— От трёх до шести месяцев, — повторил КИР. — Плюс минус неделя.
— Охренеть… — пробормотал Максим. — Ещё раз, сколько у нас времени до полного погружения?
— Теперь тридцать минут и двадцать восемь секунд.
— Запускай наноботов, мы уходим.
— Мы?
— Да, мы с тобой. Я не знаю, куда мы влипли. В широком смысле слова. Поэтому оставляй на корабле свою копию, пойдёшь со мной.
— Напоминаю, что на создание полной копии требуется тридцать восемь минут сорок одна секунда.
— Значит, оставляй не полную. Такую, чтобы смогла проконтролировать наноботов.
— Есть. Подготовить чип-имплант?
Максим на секунду задумался. Как и многие, он терпеть не мог чип-импланты и старался ими не пользоваться. Только в самом крайнем случае. Очень похоже, что этот случай настал.
— Да. Всё, работаем.
Не раздумывая больше ни секунды, он принялся собираться.
Быстро, но без суеты.
За те тридцать минут, что у него оставались, можно успеть многое. Да что там — всё можно успеть. Голому собраться — только подпоясаться, как говаривала его прабабушка Дарья Никитична, от которой он и нахватался ещё в детстве русских пословиц и поговорок.
Прототип нуль-звездолёта «Пионер Валя Котик» не был рассчитан на долгий полёт.
Неделя на разгон от Луны за орбиту Юпитера. Вход в нуль-пространство. Выход. Осмотрелся, зафиксировал результат и — домой. Снова неделю на разгон, прыжок и ещё неделя до Земли. Итого три недели. С двойным запасом — полтора месяца.
На корабле имелся почти годовой запас продуктов и воды, но всё не утащить. Да и зачем? Он же на Земле, в конце концов. Даже с учётом самых невероятных обстоятельств, за бортом имеется вода, воздух и какая-нибудь еда. Поэтому только самое необходимое, что неоднократно проходил на тренировках.
Универсальный термо и ударно-защитный комбинезон — на нём.
Лёгкие, удобные, термо-защитные и влагонепроницаемые ботинки космонавта — обул.
Защитные перчатки — надел.
НАЗ — носимый аварийный запас космонавта в ранце — надел.
На всё про всё — две минуты. Теперь засечь время и ждать, когда КИР продублирует себя.
Двадцать восемь минут в запасе.
Как раз успею спокойно вылезти и оглядеться.
Он поднялся в шлюз, дождался, когда откроется верхний люк, выбрался наружу.
Корабль сидел в болоте по самую макушку, — чёрная вода, покрытая зелёными разводами ряски, плескалась сантиметрах в сорока от среза люка.
Вот он, — поросший осокой и камышом, с двумя кривыми осинами, островок рядом.
А вон и обещанный берег в тридцати четырёх метрах. Вижу берёзы, ясени, дубы, ели. Всё верно, смешанный лес.
Он вдохнул полной грудью чистый, летний, сладкий воздух. Поднял голову к ясному голубому небу, в котором заблудилась парочка клочковатых пухлых облачков.
Теплынь…
Раздался нарастающий гул моторов. В небо, прямо над ним, ворвались из-за кромки леса четыре самолёта.
Винтовых, одномоторных.
У трёх — вытянутых, хищных очертаний, чёрные кресты с белой окантовкой на бортах, крыльях и хвосте.
У одного, тупоносого, меньше размером, — алые звёзды.
Те, что с крестами — «мессершмитты» или Ме-109, услужливо подсказала память, немецкие истребители времён Второй мировой войны. А четвёртый — наш, советский.
И-16, он же «ишачок». Советский истребитель начала войны.
Плохо дело, однако. Не выстоять ему одному портив трёх таких противников. На горизонталях — ещё ладно, покрутится. А вот на вертикалях…
И тут его прошиб холодный пот. Хорошо так пошиб, качественно.
Так это что же получается, он действительно влетел в тысяча девятьсот сорок первый год⁈
Глава вторая
Четыре самолёта сцепились в воздушной схватке не на жизнь, а на смерть. Сквозь завывание моторов прорвались звуки первых очередей.
Мимо. Мимо. Мимо.
Вот «мессер» заходит в хвост «ишачку». Кажется, это конец. Но советский пилот резко сбрасывает скорость, немец проскакивает над ним, и вот уже он сам не охотник, а жертва — четыре очереди из авиационных пулемётов ШКАС калибром 7,62 мм впиваются в корпус «худого»[54]
— Что ж ты делаешь, родной, — шепчет Максим, глядя в небо из-под руки. — Время, время, уходи!
Поздно.
Да, первый «мессер» отваливает в сторону со снижением. Видно, как пламя лижет мотор. Потом самолёт словно спотыкается в воздухе, клюёт носом, падает и пропадает за кромкой леса.
Через пару секунд до Максима доносится звук отдалённого взрыва.
Но два других зажимают «ишачок» в клещи — не вырваться. Всё правильно, у них было достаточно времени, пока наш ловил противника в прицел.
Пилот, однако, делает попытку, стараясь уйти «мёртвой петлёй».
Ещё не догадываясь, что там, в высшей точке петли его поджидает третий.
А может быть, и догадываясь….
Третий «мессер» не промахивается.
И-16 сваливается в штопор.