Истинная на испытательном сроке - Вик Арис

— Вы очень красиво говорите, только смысл все равно прежний: «Саша, соберай трусы и зубную щетку, сейчас вас увезут туда, где большому волку будет спокойнее». Андрей, я уже поняла, что моя квартира вам не нравится. Она, конечно, не сияющая башня Волковых и не клановый бункер с ароматом дорогой безопасности, но это мой дом. И вопрос, где я ночую, вообще-то должен начинаться не с вашего «соберите вещи».

— Я пытаюсь сохранить вам свободу действий. В защищенной квартире вы сможете работать, держать связь, нормально спать, не вздрагивая от каждого звука в подъезде.

— Вы слышите себя? «В защищенной квартире вы сможете». Сможете работать, сможете спать, сможете дышать, сможете не мешать альфе нервничать. Один хотел уменьшить меня до удобного размера. Второй хочет запереть в удобной клетке. И вы оба называете это заботой.

Фраза ударила под дых.

В ее глазах не было истерики. Злость, усталость, страх, который она не хотела показывать, и жесткая решимость не отдавать мне свою свободу.

Я мог забрать ее.

Физически — легко. Юридически — сложнее, но клан нашел бы формулировку. Охрана вывела бы, Роман оформил бы, старшие одобрили бы. Волк не видел проблемы: истинная под угрозой, значит надо защитить, спрятать, укрыть.

Человек во мне видел ее лицо.

— Для меня это не игра, — сказал я тихо. — И не способ затащить вас в постель, как вы любите говорить, когда злитесь. Истинная связь для волка — ответственность. Я физически не могу делать вид, что все под контролем, когда кто-то тронул вашу безопасность. Если бы вы были волчицей, все было бы проще: вы бы знали, что означает связь, мы бы признали ее перед кланом, обозначили защиту, и никто не тратил бы часы на попытки перевести инстинкт на человеческий язык.

Я понял ошибку, когда уже сказал.

Саша подняла брови.

Опасно медленно.

— Как хорошо, что я не волчица. У нас, людей, перед «закрепили связь» иногда еще спрашивают, нравится ли девушке мужчина. Представляете, какая странная традиция? Не такая древняя, как ваши клановые правила, зато местами полезная.

За дверью кто-то кашлянул. Роман.

— Я не это имел в виду.

— Именно это. Просто красиво упаковали в ответственность, связь и защиту. Вы злитесь, потому что я не вписываюсь в вашу волчью инструкцию. Не переезжаю по команде, не благодарю за охрану, не падаю в обморок от счастья, что меня объявили истинной. А я не ценный объект, Андрей. Я человек. Испуганный, злой между прочим, и очень не настроенный отдавать свою жизнь под ваш контроль, даже если вы делаете это из самых благородных инстинктов.

Я молчал.

Она была права. Но не во всем. Опасность оставалась настоящей. Но в главном — права. Я снова поставил решение раньше ее выбора. Назвал это защитой, потому что защита мне понятна, в отличие от ожидания чужого согласия.

— Тогда скажите, как правильно, — произнес я. — Не как воет мой волк. Как правильно для вас, чтобы вы не чувствовали, что я вошел в ваш дом и начал расставлять вашу жизнь по своим полкам.

Саша на секунду расстерялась. Кажется, этот вопрос она не ждала.

Потом устало потерла лоб, села на край стула и заговорила уже тише, без прежней колкости в каждом слове:

— Во-первых, ваши люди стоят у подъезда, а не в моей квартире. Я не хочу оборачиваться на кухне и видеть молчаливого и грозного волка. Во-вторых, ноутбук осматривают здесь, при мне, и я участвую. В-третьих, если я решу поехать в вашу защищенную квартиру, это будет мое решение. Не эвакуация имущества, не «альфа сказал», не «Саша, мы все уже решили, подпишите тут». В-четвертых, вы перестаете говорить так, будто моя безопасность автоматически отменяет мой голос. Мне страшно, Андрей. Правда страшно. Но если из-за страха я отдам вам право решать за меня, потом я сама себя не соберу.

Роман за дверью едва заметно пошевелился. Ему не понравилось. Мне тоже. Но по другой причине.

Мне не нравилось, как трудно было соглашаться.

— Хорошо, — сказал я. — Защищенная квартира остается вариантом, не приказом. На сегодня.

— На сегодня?

— Я учусь, Александра. Я не могу стать святым за один вечер. Завтра, возможно, снова скажу что-нибудь, после чего вы захотите ударить меня первым, что попадется под руку. Но сейчас я все понял.

Она смотрела на меня долго. Потом устало выдохнула.

— Ладно. Запускайте своего спеца. Но если он назовет меня человечкой или попытается объяснить мне, где у ноутбука крышка, я за себя не отвечаю.

— Не назовет и не попытается.

Технический специалист работал сорок минут. Саша стояла рядом, задавала вопросы, несколько раз спорила, один раз сама показала след на контактах, который наш человек пропустил бы без ее подсказки. В корпусе нашли следы вскрытия и подключение внешнего считывателя к накопителю. Данных, по предварительной оценке, не изменяли. Копировали — возможно. Закладку не нашли, но специалист снял временный образ под ее контролем.

Когда все закончилось, я вышел в подъезд. Роман ждал на лестничной площадке.

— Ты уступил ей, — сказал он тихо. — Я понимаю, что тебе хочется называть это уважением к границам, но со стороны выглядит иначе. Мы приехали на угрозу, получили подтверждение физического доступа к ее технике, а в итоге оставили ее в квартире, потому что она не хочет чувствовать себя запертой. Это может стоить дорого.

— Может, — вздохнул я.

Я посмотрел на закрытую дверь Сашиной квартиры. За ней она снова собирала ноутбук, ругалась на нашу технику и, вероятно, уже планировала, как обойти половину моих ограничений.

— Но впервые за вечер я не чувствую, что проиграл.

Роман хотел ответить, но его телефон завибрировал. Он посмотрел на экран, и лицо стало жестче.

— У нас новый след по утечке. Пакет данных, который ушел три дня назад, прошел через внутреннюю учетную запись. Только что подняли резервный журнал.

— Чью?

Рома поднял глаза.

— Александры Соколовой.

Саша

Я не спала почти всю ночь.

Сначала сидела над ноутбуком и смотрела, как специалист Волковых снимает образ диска под моим контролем. Потом просто