Кровавая руна - Виктория Владиславовна Шорикова

– Что же? – поинтересовался Кейн, хотя и так сам прекрасно знал ответ.

– Серебряный эль, целую партию, – мрачно ответил парень. – Я рассказываю это к тому, чтобы вы точно знали, что в момент смерти Адетт я был занят совсем другим. У меня есть алиби. Просто опросите этих людей.

– Опросим, не сомневайся, – заверил его один из присутствующих рядом полицейских, записывающий слова парня на диктофон. – К ним у нас будет свой отдельный разговор и отдельная статья, – усмехнулся он.

– Хорошо, я понял, что ты делал в это время. Расскажи мне, как ты нашел Адетт, – попросил Алекс.

– Я вернулся домой, был немного нетрезвый, – принялся вспоминать Алик, в голосе его слышалась искренняя горечь и печаль. – Я зашел в дом, была ночь, полумрак. Я увидел, что на полу лежит какой-то большой сверток. Я сперва не понял, что это. Хотел даже пойти и разбудить сестру, чтобы наорать за то, что она разбрасывает посреди прихожей свои вещи, ведь я мог споткнуться. Но потом я включил свет и… и я даже не сразу понял, что это Адетт. Я подумал, что это какая-то незнакомая девица. Даже промелькнула шальная мысль про проститутку, которую убили на улице, а тело подкинули к нам в дом. Я, кажется, видел такой сюжет в кино. Просто… Адетт – она такая красивая, аккуратная, милая… была, – он на секунду запнулся. – А тут голое тело, волосы растрепаны… Но потом я, конечно, понял, что это она. А дальше я просто ничего не соображал. Все как в тумане было. Подбежал к ней, стал пытаться привести в чувство, потом зачем-то стал накрывать тело – она же голая, – наткнулся где-то на этот нож. Помню, что тупо уставился на него, даже не понимая, что это такое. Потом вроде как сообразил, что надо что-то сделать, схватил телефон, стал звонить в скорую. Ну а они сразу вызвали полицию. А полицейские, когда приехали, накинулись на меня. Теперь-то я понимаю, что они увидели меня с ножом, вот и решили…

Алекс слушал очень внимательно. Слова парня казались ему достаточно правдоподобными. Это было типичное поведение человека, оказавшегося в состоянии аффекта. Правда, он, конечно же, мог и искусно изображать. Но пока что Кейн не чувствовал откровенной лжи. Да и брат погибшей Адетт не казался ему тем человеком, который может легко сочинить и убедительно рассказать подобную замысловатую историю. Он был слишком прост для этого. Вот хулиган и дебошир – это да, но изворотливый лжец и актер – навряд ли. Хотя нельзя, конечно же, было сбрасывать со счетов любые варианты, пока истина не была установлена.

– А нож? Где он был? – поинтересовался Кейн.

– Нож? – парень непонимающе взглянул на него.

– Да. Ты сказал, что схватил нож. А где он лежал перед твоим приходом? На полу? Рядом с телом? Или, может быть, где-то в другом месте? Почему ты решил, что именно этим ножом была убита Адетт, а он не просто так случайно оказался рядом на столе?

Алик на секунду задумался, видимо пытаясь осмыслить такое огромное количество вопросов, заданных нетерпеливым Алексом.

– Нет, таким ножом могли только убивать, – уверенно произнес он. – Не хлеб же им резать! Он такой… Я не помню, где он лежал. Вроде на полу, да. Но, кажется, не рядом с Адетт, а ближе ко входу. Я еще тогда про себя подумал: почему он здесь валяется? Как будто кто-то выронил, уходя. Но я не помню точно.

Алекс кивнул и попросил кого-нибудь из полицейских принести и показать ему нож, а сам попутно задал брату погибшей Адетт очередной вопрос:

– Я думаю, эта тема не слишком тебе понравится, но мы здесь расследуем убийство твоей сестры, а не просто устроили дружеские посиделки. Поэтому мне важно знать любые детали. Скажи, кто была та девушка, которую ты изнасиловал, и зачем ты это сделал?

– Шалава она была, – со злостью заявил Алик и с отвращением сплюнул на пол, едва не попав на ботинок стоявшему рядом полицейскому.

Тот не оценил подобного порыва эмоций и весьма настойчиво пояснил парню, что так делать не стоит.

– Это, конечно, весомый аргумент, но мне хотелось бы услышать подробности, – попросил Кейн. – Полагаю, что подобным прозвищем ты мог наградить любую свою бывшую подружку.

– А так оно и есть, – подтвердил Алик. – Это моя бывшая.

– Зачем же ты ее насиловал? Иначе у вас не выходило? – удивленно поинтересовался Алекс. – Высокие отношения, ничего не скажешь.

– Она кинула меня на деньги, – раздраженно ответил брат Адетт. – Взяла партию эля для своих дружков и не заплатила. Подставила меня перед хорошими людьми, мне пришлось расплачиваться за них из своего кармана. И когда я попытался спокойно, вежливо, – он произнес эти слова с особой интонацией, – объяснить, что так делать не следует, эта дрянь стала мне хамить и попыталась захлопнуть передо мной дверь. Ну, тут я не выдержал и просто, хмм, наказал ее за плохой поступок.

– Весьма поучительно. В тебе пропадает талант педагога, – усмехнулся Кейн. – А кроме этого в твоей жизни были похожие инциденты?

Парень непонимающе взглянул на него.

– Я имею в виду эпизоды с насилием, – терпеливо пояснил Алекс.

– А! Да нет, зачем мне это? Я парень нормальный, не урод, не извращенец, к чему мне это? Девчонки еще сами ко мне липли! – заявил он, впервые улыбнувшись за все время разговора. – Были за мной грехи, но по другой части, вам все это известно. Уже и срок за них отсидел. Воровал – бывало, но убивать – никогда. Да тем более кого! Адетт… – он снова помрачнел.

– Да, не урод, не извращенец, – зачем-то повторил Алекс. – Я помню твою сестру. Такая милая, добрая девушка, всегда поговорит, помощь предложит…

– Да, ангел она была! Какая же тварь только руку подняла? Найду если, то… – снова занервничал парень.

– Как же у такого ангела вдруг такой непутевый брат оказался? Как будто разные люди. Что тебе спокойно не жилось? Зачем ты крал и с бандитами связался?

– Да отчего это все… от нелюбви! Нет у меня никого. Пока сидел в тюрьме, совсем ясно осознал, что никто меня не любит, не ждет. Не нужен я. Вот повесят меня завтра – никто и не вспомнит. Только газетчикам радость, и вам статистику улучшу, – горько произнес Алик. Разговор с Кейном настроил его на сентиментальный лад.

– Представь себе, меня тоже никто не любит, – усмехнулся Алекс, которого данное признание не слишком растрогало. – Открою тебе великую тайну. Большинство людей в этом мире абсолютно никто не любит, кроме их