Заметки городской ведьмы - Инга Фельтен
Она вспрыгнула на верхнюю полку, улеглась на свернутом одеяле.
Городская ведьма укоризненно покачала головой, но тут же усмехнулась, поудобнее укладывая подушку: в самом деле, в тишине и с кондиционером ехать гораздо приятнее. И думать тоже.
Впрочем, о чем теперь тут думать? Все, что ей было доподлинно известно, она уже обдумала, а о прочем не стоило и гадать.
Разговаривать, правда, наедине тоже намного удобнее… Пожалуй, как раз сейчас самый подходящий момент, чтобы обсудить все подробности этой странной поездки. У них ведь даже не было никакого конкретного плана. Да и вообще: что это за Мурыновка? Что в ней происходит? А в окрестностях? Чем там занималась почтенная Агриппина Тимофеевна Лунева? Где вся остальная ее семья, если она вообще есть?
Ведьма украдкой взглянула на Серого. Он вроде бы читал что-то в смартфоне — впрочем, то и дело бросая рассеянные взгляды на мелькающие за окном деревья и не замечая погасшего экрана.
Что ж, молчится наедине тоже лучше, чем при чужих, подумала ведьма. И не стала ни о чем спрашивать.
* * *Мурыновка выглядела совершено обыкновенно. Пыльные грунтовые дороги весело петляли между разноцветных заборов, из-за которых лаяли собаки и квохтали куры. По обочинам — кусты малины и заросли мышиного горошка. Некоторые дома выглядели поосновательнее и постарше, другие — летние дачи — поновее и поярче. В целом — деревня как деревня.
Серый уверенно шагал по улочкам, иногда бормотал под нос: «Не помню тут этого дома» или «Да ладно, все-таки перестроили свою развалюху!». Возле огромного — не обхватишь руками! — пня он остановился и вздохнул.
— Хорошая была ива. Мы с мальчишками по ней каждое лето лазали, — пояснил он.
Ведьма сочувственно кивнула, стараясь унять томившие ее опасения. Бог с ней, со старой ивой и соседскими развалюхами. Намного хуже будет дойти до бабкиного дома и обнаружить, скажем, обгорелые развалины. Или еще что-нибудь в том же духе. Она прежде никогда не задумывалась, о том, что делается с ведьминскими домами, когда хозяйки их покидают насовсем.
Городская ведьма (сейчас, волоча по выбоинам бодро подпрыгивающий чемодан с ромашками, она как никогда ощущала себя городской) уже хотела все-таки спросить, долго ли еще идти, но тут Серый наконец толкнул калитку в покосившемся заборе.
Калитка неуверенно скрипнула и отворилась, и ведьма последовала за Серым на утоптанную дорожку.
Здесь пахло разросшейся снытью, крапивой и зацветающей сиренью, и еще теплым деревом от мостков и забора.
Огород кое-как хранил следы порядка, который уже некому было поддерживать. Клубничные кустики расползались из своих прежде аккуратных рядков; старый крыжовник тянул во все стороны давно не стриженные колючие ветки.
Несколько перекопанных по осени грядок заросло мелкой ползучей травкой, а посередине из нее пробивался росток случайно уцелевшей картофелины.
Шелестела листьями старая яблоня. То ли уже отцвела, то ли так и не зацветала.
Неровная дорожка шла вглубь, между смородиновых кустов, мимо закрытой треснувшей теплицы и пестрого цветника. Она вела к небольшому старому дому, выкрашенному в голубой цвет и приветливо белеющему наличниками.
Серый подошел к крыльцу, потрогал вьющуюся по столбу жимолость. Поскреб ногтем облупившуюся краску на запертой двери. Ведьма заметила его плотно сжатые губы и сведенные брови. Кажется, бедный парень до последнего надеялся увидеть, что тут все по-прежнему, что на крыльцо сейчас выйдет бабушка со своим яблочным пирогом…
— А ключи у тебя есть? — спросила ведьма вполголоса.
— А? Нет, ключей нет. Бабуля всегда их тут оставляла, под порогом…
Серый нагнулся, привычно сунул руку под верхнюю ступень крылечка, немного пошарил там. Ведьма не особенно удивилась, увидев зажатую в пальцах маленькую связку ключей.
Серый выбрал нужный, с усилием провернул его в скважине. И наконец открыл чуть перекосившуюся дверь.
Это только в новый дом первой должна заходить кошка, мысленно усмехнулась ведьма, поправив ремень переноски. А в старый, да еще такой непонятный, первым пускай заходит хозяин…
Серый с недоумением бродил из комнаты в комнату. Ведьма с Кошкой на плече следовала за ним, как по музею: все было аккуратным, нарядным и абсолютно нежилым. Ни случайно кинутой на кресло кофты, ни сбитого пледа, ни стакана с водой или салфеточки для очков на тумбочке...
— Ого. Даже провода отовсюду вынуты и уложены, — заметила Кошка.
— И продуктов — ни крошки, — тихо отозвалась ведьма, бегло заглянув в кухонные шкафы. Шкафы были совершенно пусты, не говоря уж о выключенном холодильнике. Не нашлось даже початой пачки соли или завалявшегося чайного пакетика. — Отсюда уходили явно не случайно и не в последнюю минуту.
— Не случайно, ага, — деревянным голосом ответил Серый, услышав ее последнюю реплику. — Вот, на столе лежало...
Он протянул ей желтую пластиковую папку. В ней оказались документы на дом и земельный участок, владельцем которых значился Березкин С.А.
Серый недоверчиво провел пальцем по строчке с собственной подписью.
Ведьме показалось, будто дом легонько вздохнул, принимая нового хозяина.
* * *Серый, не глядя, шмякнул на стол пакеты с едой. Ведьма прикусила губу, и даже Кошка смотрела сочувственно.
— Ничего, — буркнул новоиспеченный владелец дома в ответ на вопросительные взгляды. — Никто ничего не знает. Три соседки, Марья Егоровна из продуктового и ПалСтепаныч. Все меня узнали, все спрашивали, чего так долго не приезжал. А как заговариваю про бабушку — у всех делается совершенно одинаковое лицо. Как будто я их про теорему Пифагора спрашиваю: слова вроде знакомые, а толку никакого.
Ведьма чуть было не ответила, что в теореме Пифагора нет ничего сложного и она, например, ее прекрасно помнит, но вовремя прикусила язык и вместо этого спросила, кто такой ПалСтепаныч.
— А, это дед, который тут всю жизнь живет. У него дом почти на самой окраине, так он вечно по три-четыре овчарки держит...Он вообще чудной. Так со стороны вроде нормальный, но иногда вдруг все разом забывает или начинает молоть какую-то ерунду. Ну так ему и лет-то уже — за восемьдесят, вроде... Да и местечко у него так себе, если