Сыскарь с того света. Книга 2 - Валерий Пылаев

Да и ладно. Зато шаньги эти самые у Яги получились на славу. У Михаила Иваныча я ужинал всего часа два назад, но путь через кладбище выскреб из меня все до последней крошки. Так что церемониться я не стал — сразу взялся за ложку.

Не тот выдался день, чтобы ломаться.

Лушка ела аккуратно, мелкими кусочками, и все поглядывала на Ягу исподтишка. А та будто и не замечала — села напротив, подперла щеку кулачком и смотрела на нас. Без всякой злобы, вроде как положенной старой ведьме по чину, а совсем даже наоборот. Ни дать ни взять бабушка, к которой внуки приехали погостить из города.

— Вот уж у вас парочка — я таких ране и не видела, — Яга покачала головой и повернулась к Лушке. — Это где ж ты такого кавалера отыскала, родненькая?

— Сам меня искал, — отозвалась та. Не медля, но вполголоса, будто осторожничала. — Помочь просил.

— Барышню мы одну ищем, бабушка. Из тех, которым по земле ходить не положено.

Я отставил опустевшую миску. Щи, шаньги и тепло сделали свое дело: голова прояснилась, а все, что случилось на кладбище, отодвинулось куда-то далеко, будто приснилось. Пора было и побеседовать.

— Ладу? — Яга даже не задумалась. — Русалка которая? И куда ж она подевалась?

Сразу сообразила. Впрочем, чему удивляться? Мое-то имя она назвала еще до того, как мы с Лушкой поднялись на крыльцо.

— Это мы узнать и хотим. — Я положил локти на стол. — Это ведь ты русалке ноги приделала, получается?

— Было такое, — легко согласилась Яга. — Отыскала меня ланись.

Ланись… Это в прошлом году, получается?

— Помощи просила. Любовь с ней шибко большая приключилась, и не с кем-нибудь, а с обычным мужиком, из людей, — продолжала Яга. — Говорит — жизни мне без него нету. Хотя какая у русалки жизнь?.. Верно, Петруша?

— Вот уж не знаю. Ей и на суше несладко приходилось. — Я вспомнил сонную и опухшую с похмелья физиономию Рагозина. — Но хотела — это правда. Сильно хотела, если голос свой за ноги отдала.

— Это уж ее дело. — Яга развела руками. — Жалко девку стало, решила помочь — но тому своя цена. Природа, Петруша, она пустоты не потерпит, если где-то прибыло — в другом месте непременно убудет. А за такую большую любовь и самое дорогое отдать не стыдно.

— Значит, вы с Ладой заключили сделку. И ты провела… — Я замялся, подбирая слово, — Обряд?

— Верно говоришь, Петруша, — кивнула Яга. — Как раз на Купалу ворожила — чтобы крепче слово держалось. И чтобы смогла русалка по земле к суженому своему дойти.

— Ты ей не только ноги дала, получается, — заметил я. — А саму так запрятала, что не только жених — ни домовой, ни овинник не почуяли.

— Я бы так и за сто лет не сумела, — тихо сказала Лушка.

Шаньгу она отложила и сидела, подавшись вперед, будто боялась пропустить хоть слово.

— Ну так на то я над всеми прочими из нашего цеху и старшая, деточки. — Яга довольно прищурилась. — Уж если взялась дело делать — то ворожить надо крепко да лепко. Чтобы не говорили потом, что бабка старая и совесть, и нюх потеряла. Так что у меня все по чести, Петруша. Мне — голос русалочий. Ладе — ноги крепкие и красота девичья, чтобы суженому показаться. И на все сроку — год.

— Год? — переспросил я. — А что потом?

— Откуда ж мне знать, Петруша? — Яга пожала плечами. — Если возьмет суженый Ладу в жены — значит, так тому и быть. И голос вернется, и ноги при ней останутся. Свадьба мое слово лучше любой ворожбы удержит, крепче любой цепи.

— А если нет? — Лушка подвинулась на лавке ближе. Не ко мне — к Яге. — Если… не успеет?

— Тогда в реку вернется, — ответила та. — Туда, где русалке жить и положено. Не удержит ее земля, как ни старайся. А голос при мне останется.

Так вот почему они так спешили. День барон не назвал, однако дал понять, что с поисками медлить не стоит. И дело было, надо думать, вовсе не в интересном положении невесты, а в ней самой.

Я бы, пожалуй, не отказался спросить, на кой-черт вампирам вообще понадобилось во все это лезть. Только ни Штиглица, ни Елизаветы Генриховны, ни даже хотя бы Рагозина тут не имелось. А Яга сидела напротив и улыбалась.

Даже щей мне подлить успела.

— Что, думаешь — зачем бабка все это рассказывает? — Она глянула на меня поверх чугунка. — Так мне, Петруша, скрывать нечего. Я ж ни по Регламенту этому вашему, ни по совести не согрешила. Все без обмана сделала. И даже больше, чем обещала. Могла Ладу как есть на берег выпустить — мокрую, с руками холодными. Так нет же — в лучшем виде все оформила, что ее даже нечисть не почуяла.

Я невольно покосился на пустой красный угол.

— Без обмана? — Я оперся локтями на скатерть. — Хочешь сказать, бабушка — не знала, что ей в церковь не войти?

Лушка пнула меня под столом, но было уже поздно: слово не воробей. Да и вообще, если разобраться, ничто не воробей… кроме воробья.

Яга нахмурилась. Всего на мгновение — но свет в избе потускнел, будто на окно набежала туча, и из-за спины потянуло тем самым холодом, что встретил нас на пороге. И я сразу вспомнил и черную реку, и кости на дне, и то, что изба эта, если разобраться, прямо на тех костях и стоит.

— А не много на себя берешь, Петруша? — негромко спросила Яга. — Не дорос ты еще меня, старую, судить.

— Так я и не сужу, бабушка. — Я выдержал ее взгляд. — Спрашиваю. Исключительно в интересах следствия.

— Ну, раз в интересах… — Морщины на лбу у Яги разгладились, и в избе снова стало светло. — Тогда скажу. Чего ж не сказать? Мое слово крепкое. Что обещала — сделала. А уж что я знала, чего не знала — мое дело. Ежели у Лады своей головы на плечах нет — в том я не виновата.

Крыть было нечем. Яга что обещала, то и сделала, и про церковь ее никто не спрашивал. А вот русалка… Кто ж ее знает. То ли надеялась, что сумеет простоять венчание на новых ногах, то ли за столько лет в реке напрочь забыла, как у людей женятся. А может, и правда не сообразила, в чем подвох.

Старуха ей, надо думать,