Заметки городской ведьмы - Инга Фельтен

— На равных — это вряд ли. Тихо, не шуми, — прошептала Ксения.

— Думаешь, он и так тебя не слышит и не видит? Спорить готов, он нас сразу засек. Как локатор.

Скорее всего, так и было. Конечно, оборотень ее и слышал, и видел, и чуял. Но во-первых, гораздо больше его должна была занимать Кошка, в любой момент готовая выцарапать ему глаза. А во-вторых, Ксения тоже чуяла — правда, гораздо слабее, и только ведьминским чутьем, а зрение ей бы сейчас тоже очень не помешало... Но она чуяла своего фамильяра — и шла к нему.

Глаза, привыкшие к сумраку за пределами лунных дорожек, выхватили волчий силуэт. Оборотень повернулся к ней, сверкнув глазами. Мол, ну попробуй, сунься! И посмотрим, кто успеет раньше: ты — добежать, или я — сжать зубы.

Но Ксения не побежала. Она подхватила упавшую сосновую ветку, нашарила в кармане огнецвет — и на конце ветки вспыхнуло пламя.

Оборотень шарахнулся назад.

— Отпусти ее, — спокойно проговорила Ксения. — Отпусти. Твоя дочь задумала чудовищную мерзость, но ты же не чудовище. Я знаю, эта луна действует на вас особенно сильно, но скоро настанет утро. Отпусти мою кошку!

Оборотень как будто колебался. Скорее всего, он и не собирался выполять угрозу Лики. В конце концов, одно дело — помочь единственной дочери бороться за свою судьбу, как она ее понимает. И совсем другое — убивать фамильяра ведьмы. Потом не расхлебаешь!

Вдруг оборотень напрягся, точно прислушиваясь, и его глаза злобно полыхнули. А дальше Ксения с ужасом увидела, как Черная Кошка обмякла в огромной пасти, свесившись безвольным тельцем.

Лика, отсмеявшись, бросила презрительный взгляд на Агриппину Тимофеевну и плавно шагнула в лунную дорожку — преследовать дичь, надумавшую сбежать. Вернее, попыталась шагнуть, но вместо этого почему-то споткнулась и едва не упала обратно.

Она медленно повернулась к старой ведьме.

— Это еще что за шутки?

— Какие уж там шутки, — хмыкнула Агриппина Тимофеевна и погладила Морошку, взобравшуюся по рукаву платья. — С ведьмиными кругами не шутят.

— Откуда тут ведьмин кру... — раздраженно вскинулась Лика и осеклась на полуслове, рассмотрев светлые грибные шляпки. Грибы росли ровнехоньким кольцом, выстроившсь по размеру.

— Да вот, выращивала тут помаленьку на всякий случай, — невозмутимо ответила Агриппина Тимофеевна. — Границу все ж укреплять надо. А то бегают тут всякие, с дурью в голове... А она тебя так удачно толкнула — прямо в центр! Ведьмино чутье, знаешь, оно сильное.

— Ты блефуешь. Тут не было никакого круга!

— Круг был. Вот закрыть я его не успевала, это верно. Ну да что ж, тут мне Морошка и помогла. Мигом самый мелкий грибок откопала, чтоб он наружу вылез.

Лика в ярости швырнула в старую ведьму шишкой.

— Не лезь! Пусти сейчас же!

— Хватит, волчица, — резко ответила Агриппина Тимофеевна, разом посерьезнев. — Опомнись. Потом ведь оба пожалеете, и ты, и твой отец дурной!

— Нет!

— Да неужто ты думаешь, что вам такое с рук сойдет? Или что Сережа настолько себя позабудет под полной луной? Так я сразу тебе скажу, не позабудет. Да и не позволю я над своим внуком такое творить!

— Посмотрим!

Городская ведьма ни о чем больше связно не думала. Она просто изо всех сил швырнула в оборотня свою горящую ветку.

Если бы ей пришло в голову проделать что-то подобное, например, на спор или просто для развлечения — она сама бы поставила десять против одного на то, что в лучшем случае промахнется. А скорее всего и вовсе не добросит до цели.

Но сейчас сосновая ветка скользнула точно по волчьему боку: пламя огнецвета на мгновение коснулось его шерсти, предже чем с шипением погаснуть в болоте.

Оборотень бешено развернулся, на мгновение забыв про Кошку — и тут же слепо метнулся в сторону: Черная Кошка все-таки извернулась и вцепилась всеми когтями в волчью морду, заорав так, что даже сосны, наверное, вздрогнули от ужаса.

Оборотень в ярости клацнул зубами — но уже не успел. Кошка выскользнула из хватки и черной молнией метнулась к своей ведьме. Ксения подхватила ее на руки, вскрикнула, увидев повсюду кровь, принялась ее баюкать...

— Назад! — рявкнул Серый, заталкивая обеих себе за спину. — Ксюха!!! Зелье!

Оборотень вовсе не думал оставлять поле боя и тем более внимать каким-то доводам рассудка. Теперь вся его фигура до последней шерстинки излучала ярость.

— Ну уж нет, — прошипела Ксения, сверкая глазами. — Ты таким не станешь!

Она чиркнула огнецветом и протянула нить пламени кругом.

Оборотень отшатнулся, завыл. А затем криво оскалился, словно в усмешке, и спокойно принялся прохаживаться вдоль тоненькой огненной нити.

Луна стояла высоко, полная, сильная и дурманящая.

— А этой штуки надолго хватит? — шепотом спросил Серый, кивнув на неуверенно колышещееся пламя.

— Не знаю, — честно ответила ведьма, продолжая нежно баюкать израненную Черную Кошку. — Болото и полнолуние — все-таки не моя стихия... Ничего, продержимся.

Она сунула руку в карман и потрясла коробочкой огнецвета. Но коробочка не откликнулась привычным шуршанием.

— Вот же зараза, — тихо прошептала она. — Неужели я так мало их взяла...

— А если усы? Помнишь, ты как-то подожгла скатерть ее усами.

Ксения погладила молчавшую Кошку и покачала головой.

— Старых у меня нет, а выдирать ус в таком состоянии... Отнимем у нее последние силы. Да и одежда у меня не из хлопка. Может, продержимся до заката луны...

— До заката луны еще черт знает сколько времени. Смотри, нить стала тоньше. Через полчаса погаснет совсем. Дай зелье, а?

— Серый, я не хочу, чтобы ты вот в это превращался. Конечно, ты совсем другой, но кто знает... Да и сам ты не хочешь!