Тайны «Полярной звезды» - Анна Александровна Хотеева

– Звучит как-то не очень логично. Что? Кто-то сжигает дома, потому что не нравится их внешний вид? Так бы половину Смоленска можно было спалить.

– Ну, тогда я не знаю, – вздохнула Томская.

– Но вообще ты права. Хорошо бы поискать дополнительную информацию об этих домах.

– Если вам нужна информация, – вмешался Граф, – то нет ничего лучше нашей библиотеки на четвёртом этаже. Некоторым фолиантам позавидовал бы РГАДА.

– Это ещё что за зверь?

– Государственный архив древних актов, – пояснил Граф.

– Ну, вряд ли нам эти древние акты чем-то помогут, – проворчал Марк.

– А в чём, собственно, дело?

– Просто хотим понять, есть ли что-то общее у «Полярной звезды» и кафе Тихонова, – пояснила Лили.

– И у дома смотрителя складов.

– Это вряд ли, – ответил Граф. – Совершенно разные дома. Годы построек. Стили. Архитекторы. Жильцы… Нет ничего общего.

– Вообще-то, есть кое-что, – подал голос Ник.

Ещё минуту назад он казался полностью погружённым в себя и свои рисунки. Но теперь внимательно смотрел на что-то за спиной у ребят. Марк и Лили проследили за его взглядом. Муравьёв неотрывно смотрел на изображение джентльмена с грифоном на поводке.

– Фрески Брюлло, – пояснил Ник.

Иоганн Брюлло имел несчастье расти среди талантливых людей. Его дед был орнаментным скульптором на Императорском фарфоровом заводе. Старший брат с юных лет отличался склонностью к живописи и рисованию. Иоганну не повезло. Рисовать он любил, но для требовательного деда этого было недостаточно. Брата Пауля дед определил в Академию художеств. Он был гордостью семьи, любимцем деда и, что называется, человеком с перспективами.

Иоганн рано понял, что ему навсегда суждено оставаться в тени старшего брата. Поэтому, когда ему предложили стать егерем в недавно созданном тайном районе для нечисти, он согласился. Легко обратиться к сумраку, когда ты уже в тени. Но занятия живописью Иоганн не забросил. На Неназванном острове он создал серию фресок, на которых изобразил некоторых обитателей Теменьбурга.

Обо всём этом Марку и Лили рассказал Ник, который плохо ладил с теневиками и хорошо разбирался в истории искусства.

– Мне эти фрески никогда не нравились, – признался парень. – Но Аркадий Семёнович говорил, что они часть истории Теменьбурга и их надо беречь.

– Ты сказал, что фресок четыре, – заметила внимательная Лили. – Одна – в «Полярной звезде», вторая – в доме смотрителя на Дровяной, третья – в «Тишине». А где четвёртая?

– У моста Спящего атланта. В павильоне разводного механизма.

На город спустились сумерки, когда Марк накинул куртку и вышел проводить Лили.

– Да я и сама могла бы дойти. Тут всего-то дорогу перейти.

– Угу, – задумчиво откликнулся Марк.

– Погоди-ка! – Лили внимательно посмотрела на друга. – Ты что-то задумал…

Он уклончиво кивнул.

– Так не пойдёт. Ты должен мне всё рассказать!

– Просто хотел прогуляться…

Лили взглянула на тёмные окна своего дома.

– Папа ещё на работе. Так что прогуляемся вместе.

И, не спрашивая, куда намеревался идти Марк, она повернула к мосту Спящего атланта.

– Послушай, ты не должна со мной идти, – Марк бросился её догонять. – Ведь ты даже не знаешь, куда я собирался…

– Дома горят. Единственная связь – это фрески Брюлло. И ты собираешься пролезть в дом с последней фреской. А я иду с тобой. Только объясни, зачем тебе это.

– Я хочу понять. Фреску в «Полярной звезде» я знаю. Грифон на поводке. У Тихонова был глупый сфинкс. Что было в доме смотрителя складов мы уже не узнаем. Но, может, фреска в павильоне у моста объяснит, почему кому-то они помешали?

– Или мы столкнёмся с поджигателем и испечёмся заживо, – философски заметила Лили.

– Говоришь прямо как мадам Сюзар.

– Не понимаю, чего тебе дались эти фрески.

– Я хочу знать, что мы в безопасности. «Полярная звезда» теперь наш дом, и я не хочу, чтобы и он сгорел.

Они миновали Глухой переулок и поворот на Дровяную. Поравнявшись с розовым трёхэтажным домом, Марк заметил патрульную полицейскую машину.

– Ну, если что-то случится, тут рядом полиция. Может, это Михаил Викторович здесь припарковался?

– За полкилометра от дома на пустой улице? Это вряд ли.

Ветер ударил в лицо, когда они свернули в переулок, ведущий к Спящему атланту. Остроконечная башенка павильона разводного механизма показалась вдали. Стоило приблизиться к набережной, как карман пальто Томской разразился пулемётной очередью многократных «дзынь».

– Ого, – Лили достала из кармана телефон, – папа прислал сообщение. Так… Пишет, что задержится… Кто бы сомневался. Ой… А вот это интересно. Помнишь, я просила его разузнать про пожары? Он сделал запрос в Смоленск, и кое-что его насторожило.

Марк пожал плечами.

– Со Смоленском вроде всё ясно. Просто непутёвые соседи. От них всегда было много проблем. Тащили всякий хлам к себе, водили сомнительных личностей. После пожара вообще говорили…

Он осёкся, поражённый внезапной идеей.

– Они говорили про нечистую силу.

– Ничего не напоминает, а?

Марк задумался.

– Ну, не знаю. Ты думаешь, это как-то связано с теневиками? Но в Смоленске нам сказали, что всё было из‑за старого масляного радиатора.

– Знаешь, что насторожило папу? В отчёте о пожаре не было опроса свидетелей.

– Да ладно?! Соседи кричали про нечисть на весь район! Их чуть в психушку не упекли. И они точно разговаривали со следователем.

– Вот это и странно. Похоже, кто-то подредактировал документы…

– Знаешь, – Марку пришлось повысить голос, чтобы перекричать ветер, – я кое-что вспомнил. Наутро после пожара к нам в «Полярную звезду» пришёл Берс.

– И что?

– А то, что потом мы видели его в «Тишине».

– Не понимаю…

– Мне показалось, что Берс что-то вынюхивал. Он ведь ходил по второму этажу, пока нас не было дома. Вдруг он заметал следы? А потом в «Тишине»… Пожар случился в тот же вечер. Неужели тебе это не кажется странным?

Они остановились недалеко от павильона и осмотрелись. Набережная в свете бело-голубых фонарей хорошо просматривалась в обе стороны. Район за мостом казался далёким и нереальным. Вокруг не было ни души.

– А сегодня утром Берс был здесь. Ты же видела…

– Он ведь мостовщик, конечно, он был здесь.

– Или есть другое объяснение. Это он поджигатель.

– Ты прямо как папа. Он тоже всех подозревает. Но я по-прежнему настаиваю, что нужен мотив.

Марк подошёл к домику и заглянул в стеклянную пристройку. Внутри было темно, лишь несколько блудичек слабо мерцало в дальнем углу.

– Вроде никого… – Теперь от ветра прикрывали стены павильона, и можно было говорить спокойно.

К двери вела небольшая лестница. Марк поднялся и довольно хмыкнул, глядя на звероручку.

– Хорошо, что тут собака, – сказал он, протягивая руку, чтобы почесать вратня за ухом. – Они…

Он хотел сказать «мирные», но вратень на двери вдруг зарычал. Пришлось отдёрнуть руку.

– Чего это он?

Лили наклонилась и присмотрелась к звероручке.

– Это не собака, – констатировала она. – Скорее волк. Только какой-то странный.

– Класс… И что с ним делать?

– Ты же Волков, – пошутила Лили. – Должен знать, как с ними обращаться.

Вратень снова зарычал.

– Может, он намекает, что нам лучше уйти?

– А мы что, будем слушать намёки звероручки? – Марк задумался, вспоминая наставления Графа. – Львы боятся щекотки, шакалам нужна взятка, а волки… Любят кровь! Точно! Вот почему у Берса исцарапаны пальцы на правой руке.

Он протянул указательный палец. Вратень тут же вцепился в фалангу, но дверь при этом не открылась.

– Чёрт! – прошипел Марк, пытаясь вытащить палец из пасти. – Не отпускает!

Лили бесстрашно коснулась вратня и потрепала за ухо. Тот отозвался на ласку и отпустил Марка. Что-то щёлкнуло, и дверь тихо открылась.

– Как ты догадалась? – Марк потёр пострадавший палец.

– Это волкособ. Наполовину собака, наполовину волк. Вот он и требует крови и ласки одновременно.

– А раньше ты сообразить не могла? – проворчал Марк, толкнув дверь.

– Прости.

Внутри павильона было тепло. Пронизывающий ветер остался за толстыми стенами. Глаза быстро приспособились к полумраку: через большое во всю стену окно проникал свет фонарей с набережной.

Помещение было небольшим. В углу стояло кресло. На полу стопкой лежали книги. Похоже, домик служил местом отдыха мостовщика.

– Здесь ничего нет, – заметил Марк, обойдя павильон по периметру.

Лили указала на дыру в полу.

– Смотри, там ещё один этаж.

Марк заглянул вниз.

– Есть чем посветить?

Девочка достала телефон и включила фонарик.

– Тут связи нет, – заметила она, взглянув на экран.

– Это из‑за блудичек, – Марк указал на «ртутные» капли по углам.

Вниз уходили небольшие каменные ступени. Он взял у Лили телефон и первым начал спускаться. Девочка последовала за ним. С каждым шагом блудички подбирались ближе, а фонарик горел слабее.

На первом ярусе пахло сыростью и металлом. Здесь находился механизм, предназначенный для подъёма моста. В полутьме рычаги, валы