Тайны «Полярной звезды» - Анна Александровна Хотеева
– Отель, ma chère. Отель. И, кстати, – Мадам поймала висевшие на цепочке золотистые очки и взглянула на заготовленные заранее бумаги, – если решите нас выселить, то у вас ничего не выйдет. У каждого из нас есть нотариально заверенное разрешение на бессрочное проживание здесь в соответствии с занимаемыми номерами.
С этими словами она театрально взмахнула бумагами и ткнула ими в сторону Марины, словно рассчитывая, что та должна немедленно провалиться сквозь землю от одного только их вида.
– Прошу! Смотрите! Проверяйте!
Это походило на карточную игру, где один игрок кидает свою карту, а другой – бьёт её более крупной. Но Марина не привыкла к таким играм. Молодая женщина покраснела и с надеждой взглянула на Тихона Ефимовича.
Марк подчёркнуто вежливо – по крайней мере, так считал он сам – забрал бумаги у Мадам и передал нотариусу.
– Да, да… – старик похлопал себя по карманам, в поисках очков. – В конце концов, именно за этим… Мариночка попросила… А ведь я с неё ни копейки! Всё в память о батюшке её, покойном Петре Сергеиче…
Нотариус, наконец, нашёл очки и водрузил их на нос.
– …Так-с, что у нас тут…
Мадам всплеснула руками.
– Да что же мы! Ведь вы устали с дороги. И наверняка голодны. Николя, – обратилась она к нервному парню, – будь добр, принеси ещё одну тарелку.
Парень кивнул и направился к дубовому буфету.
– Кстати, Тихон Ефимович, – Мадам лукаво улыбнулась, – взгляните на этот буфет. Могу поспорить, что вы ни за что не угадаете, сколько ему лет.
Старик горделиво потряс подбородком.
– Я неплохо разбираюсь в антиквариате. В конце концов, профессия обязывает… – Он встал из‑за стола и направился к буфету. – Ну-ка, что у нас тут…
Он посмотрел сперва через очки, потом снял их и убрал в карман. Со знанием дела осмотрел боковые стенки. И даже вытянул нос, будто намеревался обнюхать старинный предмет интерьера.
– Да, определённо, со всей уверенностью, могу утверждать, что это, без сомнения, начало двадцатого… Нет! Девятнадцатого… То есть вторая четверть восемнадцатого века.
– Браво! – Мадам похлопала в ладоши, и нотариус, явно польщённый, склонил голову набок.
– Благодарю. Признаться, я больше интересуюсь произведениями искусства. Картины, украшения…
С видом эксперта он поднял с буфета тяжёлую шкатулку и поднёс к глазам.
– А это, должно быть, Индия? Век, я полагаю, девятнадцатый! Медь?
– Вы почти угадали! Это Древний Египет. Бронза. Инкрустирована золотом и серебром.
– Ну, конечно! Конечно! Тут и сфинкс… – Смирницкий ткнул пальцем в фигурку на крышке. – А я-то принял его за тигра. И глазки у него какие… изумрудные…
Марк почувствовал раздражение.
– Если бы я отвечал так на уроках истории, то так и остался бы в седьмом классе.
– Марк… – Марина с укоризной взглянула на сына. Ей не хотелось обижать старого друга отца.
Но Тихон Ефимович благодушно рассмеялся.
– Ох уж эти дети… – он поймал ободряющий взгляд Мадам и воодушевился ещё больше. – Чего только не выдумают. Наши новые друзья не знают, но друг мой дорогой Пётр Сергеич долгое время работал директором в школе, где учился Марк. Так что хотя бы в память о деде на второй год его никто бы не оставил.
– С каких это пор мы стали тут друзьями?.. – проворчал Марк.
– Действительно! – нотариус взглянул на графин. – А не выпить ли нам за знакомство?
– Конечно! – обрадовалась Мадам. – Граф, ну что же вы там застыли?
От навалившихся новостей Марк успел забыть о таинственном мужчине в старомодном коричневом костюме. Тот наконец встал из‑за стола.
Это был невысокий человек лет шестидесяти, сухощавый, бодрый и румяный. Голова его была абсолютно седой, что неудивительно, учитывая постоянное присутствие в доме Мадам.
– Вы сегодня на редкость немногословны, Андрэ, – заметила француженка.
– Всё это так необычно. И волнительно. Наши гости. То есть хозяева… Что-то я запутался.
Марк тихонько пододвинул к себе документы, о которых бестолковый нотариус уже напрочь успел позабыть. За много лет накопилась целая стопка бумаг. Некоторые листы оказались настолько старыми, что рассыпались в руках. Какие-то схемы, выписки, таблицы…
– То, что вас интересует, находится в самом конце, – холодно заметила Мадам.
Марк нашёл жёлтые бланки с гербовыми печатями. Он не слишком разбирался во всей этой официальной писанине, но главное уяснил: заверенные нотариусом документы имеют юридическую силу. То есть спорить с ними бесполезно. Мальчик посмотрел на подпись и выпучил глаза: опять этот Безбородко!
Пришлось перечитать текст дважды, чтобы понять их смысл. Согласно документам, мадам Авдотья Сюзар – Марк угрюмо взглянул на Мадам – имела право на бессрочное проживание в отеле «Полярная звезда» по адресу: Санкт-Петербург, Прядильная, 13, по воле прежнего владельца дома. То же самое касалось ещё двух человек: Николая Владимировича Муравьёва и Андрея Николаевича Графа.
– Он по паспорту Граф? – ляпнул Марк. На самом деле фамилия нового соседа его мало интересовала. Гораздо интереснее было узнать имя прежнего владельца. В предоставленных документах оно снова отсутствовало.
– По паспорту! – отрезала Мадам.
Граф уселся напротив Марка и протянул ему ледяную ладонь.
– Мадам Дуня́, – Граф произнёс имя на французский манер, с ударением на последний слог, – не успела нас представить. Я, как вы уже поняли, Андрей Николаевич. Моя комната находится на третьем этаже. А Граф – это, разумеется, псевдоним. Видите ли, мой брат…
– В данный момент никого не интересует, – прервала его Мадам.
– …Андрей Николаевич пишет книгу, – пояснил парень. – Сначала придумал творческий псевдоним, а потом поменял паспорт.
– Вот только книгу так и не написал, – мстительно добавила Мадам.
– Тихон Ефимович, может, всё-таки посмотрите документы? – Марк чувствовал, что от этих бесполезных разговоров вот-вот взорвётся. В памяти всплыло, как они с мамой впервые посетили Смирницкого. Тихон Ефимович был другом дедушки Марка. Поэтому, получив письмо из Петербурга, Марина отправилась к нему. Нотариус прочёл длинную лекцию о том, «как легко в наше время стать жертвами мошенников», и буквально напросился с ними в Петербург. И это уже после того, как он сделал запросы в официальные инстанции и убедился, что дом действительно оформлен на Марка.
– Конечно, Тихон Ефимович, нам очень важно услышать ваше авторитетное мнение, – сладко улыбнулась Мадам. – Кстати, не хотите ли попробовать финики? Нам присылают их из Египта.
– Финики?
– Да, в той шкатулке с изумрудами, которая вас так заинтересовала. Будьте любезны, принесите её сюда. Замечательная работа, не правда ли?
Нотариус вернулся со шкатулкой, не спуская с неё восторженных глаз.
– А это фараоны нарисованы?
Граф оживился и подсел поближе.
– Это расхожее заблуждение. Но я склоняюсь к мысли, что это обычные люди. Видите, ни у кого из них нет немеса или бороды, а ведь именно так принято было изображать фараонов.
– Немес – это головной убор, – шепнула Марина Марку.
– Люди как будто идут в одном направлении, – продолжил Граф. – Вот сюда, видите? Человек с головой шакала – это Анубис, проводник в мир мёртвых. Египтяне верили, что после смерти Анубис взвешивал сердце усопшего на серебряных весах. На вторую чашу боги клали перо с головного убора Маат, богини справедливости. Если сердце оказывалось легче пера, значит, человек вёл праведную жизнь. И тогда после смерти он попадал на поля Иалу, поля тростника, где обретал вечную жизнь и блаженство.
– А если перо перевешивало? – поинтересовался Смирницкий.
Андрей Николаевич развёл руками.
– Тогда Амат – ужасная богиня с лапами льва и пастью крокодила – съедала сердце грешника. А кому он нужен без сердца?
– Так можно всех в грешники записать… – пробормотал нотариус. – Но шкатулка всё же хороша. Откуда она? Я бы хотел завести похожую безделицу.
Мадам улыбнулась.
– Вы правы, это сущая безделица. В «Полярной звезде» есть куда более любопытные… хм… экземпляры. А шкатулка привезена купцом Гагарой в семнадцатом веке к московскому двору Михаила Фёдоровича Романова.
Тихон Ефимович выпучил глаза.
– Это же музейный экспонат! Как же она тогда…
– Это долгая история, mon ami[2]. Кушайте финики, не стесняйтесь.
– Да, – подбодрил Граф, открывая шкатулку, – сфинкс не ест финики, он не обидится.
Мадам встала и подняла фарфоровый колпак. Под ним оказалась румяная курица, фаршированная яблоками.
– Что ж. Если все формальности соблюдены, – сказала она, – давайте ужинать.
Марк открыл было рот, чтобы сказать, что не голоден, но мама посмотрела на него таким умоляющим взглядом, что он просто не решился оставить её в одной комнате с этой компанией.
Ужин выглядел превосходно. Два вида закусок, салат с кусочками запечённой тыквы, хлеб, будто только что из печи. Да, в «Полярной звезде» любили вкусно поесть. На десерт их ждал изумительный яблочный пирог, покрытый нежнейшим кремом.
Вся эта красота смотрелась ужасно аппетитно, но при Мадам есть