"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

- Что? — рассмеялась девушка, но покорно пошла следом за мужем — Какая кроватка? Время день. До ночи ведь еще далеко.

- Ты жалуешься, что тебе скучно, одиноко, что я тебе внимание совсем не уделяю. Вот ты сейчас ляжешь, расслабишься, а я тебе спинку почешу, плечи помну, поглажу. В общем, буду всячески уделять тебе столько внимания, что до ночи ты еще сто раз пожелаешь меня прогнать.

- Ох, Юра, такое вряд ли вообще когда-нибудь случится — вновь рассмеялась Касси — Ты для меня самый главный подарок от Великого Бога Морока! От таких подарков не отказываются и уж точно не прогоняют!

P.S.

В одной из провинций Империи Холода…

Двое всадников, закутанных в теплые плащи остановились на безлюдном заснеженном перекрестке, в который раз за время своего пути оглянулись по сторонам и, никого вокруг не увидев, спешились со своих лошадей, отошли чуть в сторону от дороги.

- Ну, давай, показывай — поторопил один — Как он хоть выглядит?

Второй без слов принялся рыться в бесконечных складках своего плаща и, наконец, выудил оттуда небольшой круглый предмет.

- Слушай, а выглядит, как обычный портальный артефакт. Это точно не подделка? Если что, обычный портальный артефакт продать за дорого на черном рынке у нас не получится. Окажется, что ты только зря рисковал, когда решился его украсть — произнес первый, выхватывая круглый предмет и поднося поближе к глазам — Ты точно уверен, что он может перенести в другой мир?

- Конечно, я уверен. Зря я что ли столько времени личным слугой при нашем после в Империи Света проработал? — тут же ответил второй — Я сам лично, когда с ним во дворце Империи Света был, подслушал разговор Его Высочества принца Рейкона и того сильного артефактора, крейна Юрия. Этот артефакт точно может перенести в другой мир!

- Давай попробуем? — с нетерпением заявил первый — Прямо сейчас. Заодно проверим, действительно ли он в другой мир перенести может, или так, в пределах одной страны перемещает.

Второй еще раз по сторонам оглянулся, но вокруг были видны лишь заснеженные холмы, и никого вокруг.

- Ладно, активируй.

Первый слегка нажал на артефакт, после чего бросил его под ноги, прямо в снег. Вокруг мужчин поднялся ветер, пространство начало расплываться перед глазами. Мужчины синхронно поморщились от боли, что мгновенно вспыхнула в их телах. А потом боль отступила, и они оказались в каком-то очень темном помещении. Первый наскоро вытащил небольшой фонарик-артефакт, и в помещении зажегся тусклый огонек.

Мужчины недоуменно оглядывали небольшую комнатку, в которую их забросило. Помещение, действительно, было очень маленькое, его полы, стены и потолок были сделаны из какого-то металла. В другом конце виднелась закрытая дверь. Вдоль стен стояли стеллажи, а на стеллажах были уставлены какие-то коробки с надписями. Но, что поразительно, в комнатке было еще холоднее, чем на перекрестке, с которого мужчины только что переместились.

- И что? Это и есть другой мир? — разочарованно протянул первый, сделал шаг к ближайшему стеллажу и расковырял одну из коробок, вытащив из нее одну небольшую замороженную рыбину.

- Да это какой-то рыбный склад, в котором, к тому же, еще и холодно — подтвердил второй, вскрыв еще одну коробку с мороженной рыбой.

- У нас никто не купит артефакт, который ведет сюда — помолчав, заявил первый и небрежно бросил рыбину на пол. Второй в ответ лишь разочарованно поморщился.

Минуту спустя мужчины вернулись на заснеженный перекресток, наскоро вскочили на своих коней. Вскоре они уже были на пути в столицу своей Империи. И оба больше ни разу не вспомнили про небольшой круглый артефакт, оставленный на полу маленького темного помещения, забитого коробками с рыбой.

Пролог

— Девяносто шесть и четыре, — сказал аналитик. Смотрел он не на Морозова, а сквозь него, в выкладки, висевшие у него перед глазами. — Исполнитель установлен, признание получено. Дело можно закрывать, Александр Петрович.

— Признание он вам подписал на вторые сутки, — сказал Морозов. — Он бы и отречение от престола подписал, дай вы ему бумагу. Удар нанесён правой, снизу, с оттягом. Задержанный — левша, на правой у него резано сухожилие, ещё с юности. Я смотрел его руки. Вы его руки смотрели?

— Система учитывает моторику по девяноста двум параметрам.

— Система с ним в одной комнате не сидела.

Начальник управления вздохнул — так вздыхают над старым шкафом, который жалко выбросить, но некуда ставить.

— Саныч. Пятьдесят лет назад твоё чутьё было бы уликой. Теперь улика — вот. — Он кивнул на цифры. — Не тот век.

Век Морозов не выбирал. Он вышел из зала, в лифте снял с уха дужку сопровождения — голос успел сказать «не рекомендую» и замолчал навсегда, — внизу отключил маршрутный контроль и поехал на Гравийную, к дому, который система исключила из перечня на третьем часу анализа. Слишком чисто исключила. Так выглядит не невиновность. Так выглядит уборка.

Тридцать лет он ходил по адресам, которые цифры считали пустыми, и в девяти случаях из десяти цифры оказывались правы. Но дела делаются из десятых случаев. Этому его никто не учил — это выучивается само, ногами, и не переносится ни в какие выкладки.

Подъезд стоял тёмный, лампа выкручена. Морозов отметил это привычно, без тревоги: выкрученная лампа — тоже показание, и надо будет

1912

Пол был холодный.

Это он понял раньше всего остального — раньше, чем понял, что лежит, и уж тем более раньше, чем понял, где. Холодный крашеный пол, запах мастики и керосина, и щека прижата к половице так плотно, будто её туда положили.

Он не пошевелился.

Тридцать лет службы приучили его к простому порядку: сначала место, потом ты. Себя осмотреть успеешь всегда, ты никуда не денешься. Место меняется каждую минуту.

С пола видно немного, но и немногого хватало. Стул лежал на боку в двух шагах, ножками к окну — не упал, а опрокинут: падают со стуком к столу, а этот отлетел. Половик у двери сбит гармошкой к порогу — кто-то выходил быстро и не оглядываясь. Дверь притворена неплотно; из щели тянуло холодом и лестницей — сырым камнем, кошками, чужим жильём. У самого плинтуса, на пределе зрения,