"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Ревизор ничего не найдёт, маман, — отмахнулся я. — Это называется откат. Тот, кто отвечает в министерстве за закупку чая, у своего знакомого купца за двойную цену покупает самое дешёвое, что можно здесь найти. Ну а разницу себе в кошель. Более чем уверен, приди ревизор к тому купцу, цена на чай окажется той же, что и в отчётных документах. Не придерёшься.

— Вот как?! А вы откуда знаете?

— Во время путешествия кто-то рассказал. С этим бороться очень трудно. Разве что ревизор все цены не начнёт в столице сравнивать. Только и в таком случае мы ничего можем не узнать, поскольку взятки за сокрытие никто не отменял. А если всех подобных мздоимцев в тюрьму сажать, то кто работать станет?

— Раньше вы, сын наш, с подобными чиновниками не церемонились.

— Просто стал понимать, что грамотных людей мало. Нам школы нужны, Ваше Величие. Если не по всей Империи, то хотя бы в столичной и соседних губерниях, и в больших городах, конечно.

— Вы об этих школах не первый раз говорите, — тяжело вздохнула Елена Седьмая. — Где на них деньги взять?

— На войну деньги нашлись, а на школы — днём с огнём не отыскать?

— Не дерзите! — погрозила мне императрица пальцем.

— Без школ мы ни агрономов, ни горных специалистов в нужном количестве иметь не будем никогда. Следовательно, народ и далее продолжит впроголодь существовать, а оружие и инструменты из-за границы…

— Мы всё это понимаем. Почему вы думаете, что один такой умный во всей Империи? Только школы в городах мало что решат, поскольку уметь писать и считать — далеко не всё, что требуется от чиновников.

— Поэтому нужны специальные школы, где обучение продолжат самые способные.

— И как эти способные найдут деньги, чтобы оплатить обучение? — с вызовом посмотрела императрица.

— За них заплатят другие. Государство, например, или мануфактурщики.

— Им-то зачем? — отложила чашку в сторону матушка.

— Всем нужны специалисты. Надо только закон принять или нечто похожее, что тем, кто учится на отлично в обычной школе, последующее обучение станет бесплатным. Если же оплачивать государство будет, то после составления контракта с обязательством работать там, куда пошлют. Допустим, контракт на десять лет. Нет, лучше на двадцать, поскольку за десять он только работать нормально научится.

— Допустим, — задумалась Елена Седьмая. — А если плохо станет учиться и к выпускному классу окажется посредственностью?

— Это уже частности, — опять отмахнулся я. — Надо продумать общий принцип, а мелочи пусть чиновники обдумывают. В любом случае отличников, да и просто хорошистов, следует поддерживать. Можно стипендию учредить какую-нибудь. Учишься хорошо — пять рублей в месяц, учишься отлично — семь рублей. Начал лентяйничать — стипендия отнимается.

— Ладно-ладно… — императрица подняла руки. — Почти убедили. Если те, на кого государство будет тратить деньги, потом долгое время станут их отрабатывать, то польза очевидна, хотя, всегда найдутся те, кто начнёт хитрить. Тем более, что в некоторых европейских государствах обучение поставлено на широкую ногу, и там действительно виден прогресс.

Я удовлетворённо расслабился.

— Мы дадим указание обдумать этот вопрос, обсудим и через пару лет что-то такое начнём делать, наверное.

— Через пару лет? Долго! С другой стороны, нужно найти преподавателей, обсудить программу, продумать, куда потом выпускников девать. Да, пара лет — вполне нормальный срок.

— У вас ещё какие-то предложения имеются, сын наш? А то с фрейлинами собираемся в карты поиграть. Кстати, что там с обещанной новой игрой?

— Игра делается, маман, — ответил я, задумавшись о чём-то. Что-то же я хотел обсудить, но мысль ускользала.

— Ах, да! Потребно поговорить с управляющим наших земель.

— Ваших или наших? — прищурилась императрица.

— Коронных земель. Желаю узнать, что там происходит и как. Статистику, короче.

— Статистику? Хмм… Интересно. Хорошо… После завтрашнего завтрака он к вам прибудет, принц.

Двери открылись, и в комнату начали заходить фрейлины. Что-то в них было странное, что я поначалу я не понял, а когда присмотрелся, то даже присвистнул. Лица девушек были абсолютно белыми, и на этом фоне выделялись тёмные брови, алые губы и чрезмерно нарумяненные щёки.

— Что это? — по-простонародному указав пальцем, спросил я.

— Мои фрейлины, — не понимающе ответила императрица.

— Я про их лица.

— Такова новая мода в Европе, появившаяся года два назад. Белое лицо, как символ аристократизма. Прелестно! Правда, белила дорогие, но мы себе тоже купили.

— Маман, но эти белила, поди, сделаны на основе свинца. От них потом кожа краснеет, и потом приходится опять накладывать белила, поскольку с прыщами никто ходить не желает. Получается замкнутый круг.

— Красота, принц, требует жертв. Вот женитесь и тоже захотите, чтобы ваша супруга была первой красавицей. Попомните моё слово, что тогда сразу измените своё мнение.

Я вспомнил, как давным-давно читал, что во времена Ивана Грозного жены бояр и богатых дворян были похожи на размалёванную Марфушечку-душечку из советского фильма «Морозко». Только они вдобавок ещё и зубы чернили по китайской моде. Жуть, но тогда считалось, что это красиво. Я точно повешусь, если подобное начнёт процветать и в Империи….

— Сие надо запретить, маман! Естественная красота — самая лучшая.

— Глупости! — Елена Седьмая меня даже слушать не хотела. — Много вы понимаете в моде!.. Над нами в Европе начнут смеяться, если будем выглядеть иначе. Женщины во все времена использовали косметику, какой бы она не была. Древние египтянки, к примеру, крокодильи фекалии на губы намазывали.

Против этого железобетонного аргумента мне нечего было сказать.

— Запрещу! Законодательно запрещу! — зло повторял я одни и те же фразы от полной беспомощности.

Лишь весёлый смех фрейлин звучал мне в ответ, провожая до самых дверей. Ничего, посмеётесь у меня! Я не злой, но долгопомнящий. Может, придумать моду на короткие юбки и глубокие декольте? Забавная идея… Кстати, одна фрейлина не смеялась и стояла грустной в отдалении от всех. Та самая, что недавно зарёванной выбежала из будуара императрицы. Интересно почему? Надо бы узнать.

***

— Смотрите… — вещал я типографским мастерам. — Вот рисунок, почти картина. Печатаем его на толстом картоне, из которого делаются обложки для книг. Хотя, возможно, лучше подобный