"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Все притихли, а я, поблагодарив индивидуально губернатора за гостеприимство и сунув бумаги секретарю Сольскому, отправился на боковую.

Утро я проспал и поднялся уже ближе к полудню. Пусть хоть кто-то косо посмотрит, что царь-батюшка решил понежиться на перинах после длительного конного перехода через половину государства! Карп и Римма, коих предусмотрительно захватил с собой, несмотря на их явное нежелание, быстро облачили меня в расшитую золотом одежду, и принесли завтрак, ибо после вчерашнего ужина, забравшего последние силы, видеть никого не хотелось.

Вошёл секретарь, и поначалу я не обратил особого внимания на его вид.

— Никак глаза у вас красные, Василий Трофимович? Долго ещё отмечали наше вчерашнее прибытие?

Вместо ответа мужчина достал бумаги и разложил их на столе на несколько неравных стопок:

— Здесь незначительные просьбы, здесь — жалобы, здесь — предложения по устройству губернии и государства.

— Так вы, что? Полночи не спали? — осознал я свой промах. — Не бережёте вы себя, не бережёте… Если это всё, то идите досыпать.

— Слухи тревожные спать не позволят.

— Ну-ка, ну-ка!.. — взбодрился я от этих слов сильнее, чем от кофе. — Присаживайся и рассказывай. Садись! — неожиданно рыкнул, увидев, что секретарь остаётся на ногах. — Мы сейчас в походе, не смотря, что в здании размещены, так что не до этикета. Эй, Карп, ещё одну чашку!

Секретарь был умным человеком и отнекиваться не стал, к тому же было видно, что держится из последних сил, и кофе может продлить его бодрость ещё на час или два.

— Я вчера больше с местными служивыми разговаривал и с мелкопоместными дворянами, поскольку тех к Вашему Величию не подпускали, а со мной пообщаться — уже достижение, — издалека начал мужчина. — Так вот… В Жемайтии смута и мор!

— Как? Уже?! — моё предательское недоумение опередило необходимость скрывать потаённые мысли.

— Простите, государь! Что значит «уже»?

— Рассказывай дальше, — нетерпеливо поторопил я секретаря, ругая себя последними словами за несдержанность. — Что за смута, что за мор?

— Смута из-за притеснения веры, — начал объяснять Сольский. — Хотя в соседнем государстве издревле поклоняются не только ромейским богам, но и местным типа Перуна, но в целом наблюдается примерно такое же однообразие религиозной жизни, как и в Российской империи. Да и не удивительно, ибо раньше мы вообще были одним народом. Ну… Это…– мужчина запнулся. — Родственными народами.

— Историю я знаю, — нетерпеливо махнул я рукой. — Только в древности был не единый народ, а множество родственных племён, и периферийные со временем начали отличаться от центральных, насильно сплочённых Ромейской империей.

— Так вот, — продолжил собеседник, — в конце прошлого года король Сигизмунд Волчья Лапа объявил, что ромейская вера чуждая, неистинная, и её навязали захватчики, дабы покорённые народы служили центральной власти… — статс-секретарь даже оглянулся, показывая своим видом, что пересказывает крамолу. — И когда предки эту власть скинули, то надо было полностью отказаться от антропоморфных богов, постоянно творящих на своей горе разврат и непотребство, и возвратиться к истинной вере в Перуна и отца его Баала.

— «Отца его Баала»? — удивлённо хмыкнул я. — И?..

— Аристократия и их ближайшие родственники из нетитулованного дворянства поддержала короля, а вот низшие сословия возмутились и поклялись отстаивать свою веру. Ромейскую веру, то есть.

— И?..

— Принцы крови — Тит Прокопьевич и Дмитрий Прокопьевич с сыновьями, — высказались, что следует чтить богов, которым поклонялись предки, хотя открыто и не отреклись от олимпийских богов.

— Дальше! Дальше! — в нетерпении чуть ли не прикрикнул я.

— Этой весной королём Сигизмундом начались гонения на всех несогласных. А потом грянули моры, и люди начали гибнуть целыми поселениями.

— Ты же говорил, что в Жемайтии мор, а сейчас утверждаешь, что их несколько.

— Сведения противоречивы, — развёл руками Сольский. — В Смоленск прибыло несколько беженцев, проживавших ранее в восточной части Жемайтии, а моры и гонения на веру идут в приморье, в западной части их государства. Там городов и населения значительно больше, и трупы даже на улицах лежат многими днями не убранными.

— Интересно, почему местный губернатор мне об этом вчера не сказал.

— Губернатор послал воеводу Потаповича к границе выяснять подробности, и тот должен прибыть на днях с докладом. Видимо, Лиходзиевский не хочет пороть горячку, дабы потом не опростоволоситься.

— Интересно, — промолвил я, оставляя чашку с остывшим кофе на стол. — Интересно… Со смутой всё понятно, а что с мором?

— Поначалу появилась холера, а потом подул тёплый южный ветер, и неожиданно повсюду стали летать необычные комары. Даже в наших западных уездах народу померло какое-то количество, но раз об этом особо не говорят… Вероятно, на самом деле всё свеловсь к единичным смертельным случам. А холера… Так она где только не бывает.

— Ясно. Надо будет поговорить с губернатором и всё выяснить. А ты — молодец, что всё разузнал так быстро! То, что холера отчасти связана с повышенным теплом и в большей степени с грязной водой, это понятно. А откуда взялись большие комары? Хм…

Губернатор Лиходзиевский нашёл меня во дворе, где я расспрашивал офицеров о состоянии нашего эскадрона и прочих бытовых вещах, связанных с походом.

— Ваше Величие, позвольте ознакомить вас с городом, — полноватый пятидесятилетний мужчина просто излучал желание угодить.

— Сколько это займёт времени, граф?

Мой вопрос обескуражил чиновника, но он быстро взял себя в руки:

— Час, не более.

— Час? — мне явно не хотелось никуда уезжать в данный момент. — Есть ли на что взглянуть поблизости?

— Э-э-э… — снова впал в ступор губернатор. — Школа…

— Едем! — я направился к коляске, решив, что это достойное для посещения место, на осмотр которого не должно уйти много времени.

Здание действительно располагалось довольно близко. Мы спустились с холма и подъехали к деревянному одноэтажному зданию, откуда уже начали выходить взрослые мужчины и подростки. Минут десять ушло на приветствие и прочий официоз, а потом ещё четверть часа мне показывали классы, и робеющие учителя объясняли, чему они учат недорослей. Хм… Лишь позже я понял, что