"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Осмелюсь предложить, — начал начальник секретной жемайтской службы, — объявить принцу, что вы его признаёте. Да и нет серьёзных причин держать в таком состоянии.

— И когда сие лучше сделать?

— Я с графом Верёвкиным ещё раз обсудил проблему с гётским троном, и мы пришли к окончательному решению, что у Теодориха шансы минимальны. Так что политически Россия ничего не приобретёт и не потеряет при почти любом варианте решения данного вопроса, мессер.

— «Почти»? — заинтересовался я.

— Если вы вначале публично признаете Теодориха сыном Людовика Солнцеликого, а потом убьёте, то последствия будет трудно просчитать. Если же мальчик останется в живых, возможны некоторые трудности с посольствами из Австразии и Нейстрии, но не думаю, что они примутся угрожать, скорее наоборот, начнут проявлять излишнюю благожелательность к личному гостю императрицы Елены.

Я задумался, и чем дольше размышлял, тем больше сомневался, что вообще надо что-то делать.

— Могу я посоветовать Вашему Величеству?

— Конечно, Бронис Карлович! Иначе зачем вы мне вообще нужны? — я слегка улыбнулся.

— Ваша тётя Мюргил, мессер… Она замужем за королём Мерсии Фергусом Третьим. У них две дочери. И все знают, что альбионские королевства не ладят со своими соседями, живущими по другую сторону Канала. Посмею напомнить, что у вашего дяди Виктора тоже имеется дочь. Почему бы кому-то из них не предложить Теодориха? Здесь, в России, парень похож на сундук без ручек, а в Европе он далеко не самый ненужный персонаж.

— Хм… Вы намекаете, на казус белли? Это похоже на разжигание войны.

— Какое разжигание? — лицо Кгелейва излучало саму невинность. — Европейцы воюют по поводу и даже без повода каждые десять лет. Вы же видели, мессер, что последние европейские события привели к тому, что беженцы начали прибывать в Россию. И я совсем не удивлюсь, если их станет всё больше при каждом новом конфликте. Люди не дураки, хоть и редко подают повод думать о них хорошо. Они же видят, что Империя — государство возможностей, где любой дворянин достаточно легко получает землю. Повторюсь, что войны в Европе будут происходить независимо от того, признаете ли вы Теодориха или нет.

— Ваши слова весьма логичны, барон, — кивнул я. — Мы с императрицей подумаем над ними.

Я отпустил Кгелейва, но он не ушёл:

— Как насчёт этих двух?

— А-а… Этих… Всё, что они знают, теперь и вы знаете, да? Хм… Думаю, они могут пригодиться, когда Теодорих будет признан сыном короля Людовика. В конце концов ему понадобятся слуги при поездке в Мерсию или Арелат.

Ну, что… Теперь надо будет обрадовать маман, да и идти не так уж далеко.

Императрица и в этот раз сидела в окружении статс-дам и фрейлин. Наверное, обсуждают предстоящий бал. Чем же ещё заниматься женщинам?

— Ваше Величество, нам надо поговорить! — без излишнего расшаркивания произнёс я.

Елена Седьмая кивнула, и вскоре мы остались одни.

— Спешу поделиться с вами, маман, одной новость, которая будет для вас приятной. Ваш гость Теодорих на самом деле сын погибшего Людовика Тридцатого Солнцеликого. Это подтвердили привезённые во Владимирград два бывших дворцовых лакея, состоявшие в штате столичного дворца франкского короля.

— Ах! Это действительно приятная новость! — лучезарно улыбнулась императрица. — А вы сомневались, сын наш.

— Лучше быть параноиком, чем мёртвым. Теперь надо решить два вопроса: признавать ли его публично, и что с ним делать?

— Мы видим, что вы уже имеете ответы на них.

— Да. Точнее на первый вопрос однозначного ответа не имею, а по поводу второго могу сказать, что следует его отправить к арелатскому или мерсийскому двору с заверениями о его личности.

— И зачем? — было хорошо видно, что маман заинтригована.

— Для последующего брака с моими кузинами.

Елена Седьмая молчала примерно минуту.

— Это интересное предложение и от его принятия мы можем получить определённую выгоду. Вот только надо подумать, что именно мы желаем.

— Насколько я знаю, мы не связаны с Арелатом и Мерсией союзническими договорами, так что если они начнут войну с Австразией или Нейстрией, то Россия к ней не присоединится.

— А если с Фризией?

— Надо постараться избежать этого. В любом случае окончательное слово за вами, маман, — уклонился я от ответственности. — Обсуждаемые последствия женитьбы Теодориха на одной из моих кузин в конечном итоге отвлекут западные европейские монархии от неприличных дум о России и возможной помощи Антанте, с которой начнут воевать германцы и, возможно, чехи.

— Вы даже об этом подумали, сын? Вы ещё больше выросли в наших глазах!

— Я всегда думаю о своих и государственных врагах. Кстати, получилось выяснить, куда подевалась Аудра?

— Нет, как в воду канула.

— Было бы неплохо.

— Такие люди не тонут, — развела руками Елена Седьмая. — Как бы и её сын не оказался где-нибудь поблизости.

Подготовка к военному параду шла уже который день. И хотя было решено, что участвовать в нём будет только кавалерия, на зрелище стекутся не только жители Владимирграда. Конечно, будут присутствовать и приглашённые на осенний бал. Те, что прибудут заранее, а не к первому дню, желая сэкономить на проживании.

Маман, её статс-дамы и фрейлины, супруга с фрейлинами, как оказалось, всё обговорили уже давно и, вопреки сложившемуся стереотипу, что одежда каждой должна быть уникальной, на этот раз оденутся почти в униформу — платья и шляпки серебристого цвета. Удивительно, как им это удалось! Почему выбрали именно такой, я спрашивать тоже не стал. Подозреваю, что портные с купцами сговорились и решили освободиться от залежалого товара, запудрив женщинам головы, что они, одетые в одинаковые платья, будут напоминать воительниц.

Наконец, долгожданный день наступил. Все уже приготовились и столпились у дворца, дабы получить последние наставления и разойтись по каретам. Я, глядя на женщин, не мог не признать, что их почти одинаковые наряды действительно смотрятся интересно. Им бы ещё оружие в руки и…

Неожиданно для меня, среди собравшихся появились лакеи, предлагающие вино. Ох, уж эта аристократия!.. На трезвую голову делать ничего не хотят. Так и до беды недалеко.

Наверное, мысли всё-таки могут материализоваться, — один из слуг споткнулся, и бокалы с его подноса полетели на землю. К счастью, почти никто не пострадал. Лишь на платье Натальи Каменской начали расходиться красные потёки. Женщины заахали,