"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Надо будет присматривать за девушкой на войне, чтобы не сломалась, увидев лужи крови и разорванные в клочья тела. Иначе, может не простить. Мне не простить. Даже после победы.

***

Ожидаемо, идея мужеподобной женской одежды для верховой езды, пусть даже вполне европеизированной, встретила сопротивление на всех уровнях.

— Сын наш, — Елена Седьмая с явным неудовольствием проглядывала эскизы, — у благородой женщины нет ни одной причины садиться в седло. Для этого существуют кареты! Испокон веков для всех очевидно различие между маскулинностью и фемининностью. Даже на Востоке это очевидно, хотя и имеется некоторый перекос.

— Вы хотите сказать, что женщине неприлично ездить верхом?

— Лишь при крайних обстоятельствах и то боком, — подняла не мигающий взгляд императрица. — Например, когда рядом нет кареты, а жизни угрожает опасность или же действие происходит на охоте. Во всех других случаях следует предостеречься от сего скандального выбора. Мы ещё можем согласиться вот с этим, — пальчик указал на платье-амазонку, как на временную одежду для редкого применения, но мужские штаны! — Елена Седьмая даже не решилась коснуться эскиза костюма Миледи. — Сие недопустимо! Мы не восточные варвары!

— Позволю себе напомнить, что с точки зрения обитателей Аквитании или Эссекса все, проживающие в России, являются теми же восточными варварами.

— Мы всё сказали! — маман сжала губы в тонкую линию. — Пока мы живы, во дворце никто так ходить не будет!

— Почему же вы не высказывали сие суждение, когда в штанах ходила Ханна, да и метресса, следуя за ней?

— Лишь из-за понимания, что ваша супруга придерживалась привычек своего народа, пусть и недопустимых в Европе. А вот природные русские в штанах ходить не будут. По крайней мере, дворянки. Это должно быть всем понятно, как-то, что светило встаёт на востоке и садится на западе.

Я дёрнулся было заметить, что гелиоцентричная модель не является научной, но вовремя одёрнул себя, поскольку только бы всё ещё больше испортил.

— Во дворце нельзя? А на природе? Вот мы собираемся на войну, и неужели Ника будет по грязи ходить в пышном придворном платье? Мне, что… Ещё десяток прачек брать, чтобы те занимались стиркой и развешивали мокрую одежду на глазах солдат и офицеров?

— Хм… — задумалась Елена Седьмая. — Зачем вы вообще туда забираете метрессу?

— Мне нужен рядом человек, которому смогу доверять… С кем могу поговорить по душам.

— Хм… Женщинам не место на войне, сын наш. Ваш поступок будет смущать всех.

— Неужели император должен задумываться о том, что его желание может быть истолковано превратно? Зачем же тогда становиться монархом, раз только и приходится занимать себя мыслями, что подумают о том или сём подданные?

— Хм… — в очередной раз посмотрела не мигающим взглядом императрица. — Если вы считаете, что женщина в платье выглядит на войне более провокационно, чем в мужской одежде, то… Хм… Хорошо, что мы этого не увидим. Но во дворце сей срам непозволителен!!! Не хватало, чтобы остальные тоже так принялись ходить, раскачивая устои мироздания!

Можно было бы попытаться надавить ещё, но я не стал. В конце концов, вопрос одежды не принципиален, да и Ника не была его инициатором. Так что я откланялся и вышел из кабинета Елены Седьмой, нарочно не став забирать эскизы. Пусть она успокоится и подумает на досуге. В любом случае, хуже уже не станет.

Пока я отписывал распоряжения ротам выдвигаться к Нево, пока обсуждал с военным министром проблемы логистики, пока решал текущие моменты прогрессорства, почти не заметил, как приблизились новогодние празднества. Удивительно, что Ника, не дожидаясь моей просьбы, проявила инициативу и взяла на себя часть подготовительных забот, о чём узнал лишь когда метресса положила на стол пару вариантов новогодних обращений к подданным.

— Очень хорошо! — похвалил я. — Ты делаешь заметные успехи.

— Правда? — неожиданно зарумянилась девушка, почти переставшая в последнее время наносить на лицо белила после моих неоднократных заявлений о пагубности подобной косметики.

— Правда. Слог стал более лёгким, да и пафос в разумных пределах. Может, будешь и мои речи составлять?

— И приказы гвардейским ротам? — прищурила глаза Ника.

— Было бы неплохо, — перевёл я всё в шутку. — Раз ты вовсю готовишься к новогоднему празднику, то хочу сделать подарок со своей стороны.

— Сейчас? Почему так рано?

— Чтобы ты выглядела более подготовленной, когда подобные подарки получат другие.

— Не поняла, — девушка излучала полное недоумение. — Ты собрался всем преподнести одинаковые подарки?

— Разве в этом есть что-то плохое? — я подошёл к шкафу и вынул откуда пару коньков. — Садись и примерь.

Но Ника сразу сделала шаг назад:

— Это орудие пытки?

— Нет, глупенькая, это коньки для катания по льду.

— Зачем на нём кататься? Его следует посыпать песком, опилками или золой.

— Кататься для веселия.

— Нет ничего весёлого в падении на льду, даже когда это случается с другими людьми, — неожиданно серьёзно ответила девушка.

— Коньки для того и сделаны, чтобы не упасть, — как можно убедительнее сказал я и поставил стул на ковёр, дабы не попортить лезвиями паркет. — Садись, и всё тебе объясню.

После пары примерок, удалось подобрать нужный размер, и Ника, опираясь одной рукой на мою, а другой о стол, поднялась:

— Если ты меня отпустишь, то я упаду, — с дрожью в голосе от покачивания заметила она. — В них даже на полу стоять страшно, а ты говорил о катании по льду. Это шутка такая?

— Привыкнешь, — как можно убедительнее ответил я. — Завтра дам указание залить каток, и сама увидишь, что не так страшен… Что кататься после некоторой тренировки окажется не труднее, чем научиться стрелять.

Небольшой каток был залит в дальнем углу паркового комплекса, почти у семейного склепа. Если бы это сделал кто другой, то я наверняка сострил бы по поводу такого соседства. Хорошо, что подобная мысль не пришла в голову Нике.

Выставив посты в отдалении, чтобы никто не подглядывал за нами, несколько дней обучал метрессу искусству катания на коньках. Не знаю, насколько