"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Более вас не задерживаю, Степан Алексеевич, — кивнул я генералу и обратился к Нике, внимательно слушающей наш разговор. — Чем это ты так была увлечена утром?

— Как обычно, сказками. Я поговорила на днях с переводчиком, и он рассказал, что у карел имеются своеобразные сказки, подобные древним русским былинам, почти не сохранившиемся. Вот я и подумала, что неплохо бы их записать.

— Зачем? — искренне удивился я. — Какой смысл возиться с карельскими былинами?

— Раз Карелия как государство доживает последние дни и будет разделена, то рано или поздно часть карел примет эллинскую религию, а другие так вообще предпочтут позабыть о какой-либо вере. А сказки, как ты однажды сказал, являются культурным наследием. Россия же не унитарное государство, где все подданные должны стать одинаковыми и думать об одном и том же!

— Иногда я думаю, что это было бы лучшим вариантом, Ника. Вот ляхи или свеи не стесняются насаживать свою культуру малым народам, прожваемым в их государствах. Тех же русинов в Поляндии чуть ли не заставляют отказываться от своего языка, называя тот диалектом ляхского.

— Но это же неправильно! — у метрессы щёки покрылись румянцем.

— С точки зрения государственности следует сглаживать отличия между подданными во избежание культурных конфликтов. Карелы в Свейском королевстве станут свеями, русины в Поляндии — ляхами, и через пару веков никому не придет в голову мысль поднимать бунт и требовать независимость.

— Разве в Империи кто-то её требует?

— Пока нет. Пока…

— Что ты этим хочешь сказать, Юлий?

— Помнишь, в прошлом году ко мне заявились ходоки от кузнечных дел мастеров с претензиями, что жадные уральцы продают металл свеям, а не русским? — Ника кивнула, а я продолжил. — После захвата Карелии граница Свейского королевства приблизится, а его потребность в железе увеличится. Как думаешь, уральцы продолжат удовлетворять спрос иностранцев в ущерб своим мастерам или благодушно переключатся на внутренний рынок?

— Вполне возможно, что продолжат продавать свеям. А раз спрос возрастёт, то и поднимут продажную цену.

— Именно! — поднял я в назидательном жесте палец. — И снова ходоки потянутся во Владимирград, и снова придётся надавить на уральцев. И как результат, те начнут чаще задумываться, что император заставляет продавать их металл, добытый в их же горах, по заниженной цене. А будь они независимыми от русских, то сами бы распоряжались всем по своему представлению.

— Не поняла. Объясни, пожалуйста.

— Если бы уральцы полностью перешли на русский язык и позабыли свой прежний клановый уклад, то лет через двести или триста начали бы считать себя русскими. Да, это не решило бы экономическую проблему, но подкосило бы тлеющий сепаратизм и стоны по утраченной независимости.

— И как это связано с карельскими былинами?

— Они являются чуждым культурным наследием и тормозят слияние находящихся в Империи народов в один. Сейчас к нам прибывает много европейцев, и если германцы, фризы и прочие начнут селиться компактно, то через какое-то время выделенные им земли начнут считать своими исконными, а это уже нехорошо. Надо как можно скорее перемешать их с русскими, и тогда одной проблемой станет меньше.

— Всё равно, я считаю это неправильным. Я про былины…

— Я сейчас говорил о мигрантах, а не о коренных народах. Впрочем, если считаешь, что нужно всемерно укреплять их национальное самосознание, то приведи убедительные агрументы, Ника!

— Не сейчас… Мне нужно время.

— Мы ещё долго здесь пробудем, так что времени у тебя предостаточно.

Буржуазная Фризия представлялась многим политикам подобием кости, застрявшей в горле привычного им мира. Впрочем, не только политикам, но и всем феодалам, как могущественным, так и мелким, испытывающим частые проблемы с неудовлетворительным землевладением. Неудивительно, что с момента появления этого антисословного образования в Европе принялись плести интриги по устранению угрозы давно сложившемуся феодальному порядку. Особенно в этом возжелали преуспеть монархи соседних с Фризией государств, в результате чего союзные Дания и Гётия начали усиленно строить планы о совместной высадке многочисленный десант на фризское побережье.

Конечно, скандинавские монархи понимали, что ненавистные банкиры и бюргеры обладают значительными состояниями, позволяющими привлечь на свою сторону самых умелых и многочисленных наёмников, как это они уже успешно продемонстрировали во времена недавней смуты во Франкии, повлекшей за собой разрушительные последствия. Следовательно, представлялось правильным переманить умело владеющих оружием людей на свою сторону, с тем чтобы за счёт побеждённых буржуев не только оплатить военную помощь, но и значительно обогатиться. Вот тут датский король Марк и гётский король Хрёрик столкнулись с неожиданной проблемой: кто-то уже начал вести переговоры с германскими наёмниками. Неужели ожидается новая европейская война, а о зачинщике никто и не ведает?

Разосланные во все сторону шпионы вскоре добыли необходимые сведения: Хильдерик Лысый, правитель Австразии, собирается потратить много золота для сбора армии в восточной части своих владений. Не нужно быть гениальным интриганом, чтобы разглядеть в этом приготовление к предстоящей войне с фризами. Поскольку сражения в Европе принято вести осенью, когда собран основной урожай, дабы вторгшееся войско не имело большой нужды в перевозке собственного продовольствия и фуража, то Марк и Хрёрик решили перенести удар по Фризии на весну. Разумеется, это повлечёт за собой определённые риски и дополнительные затраты, однако что могут значить деньги, если есть возможность увеличить территорию своего государства, пусть если не вдвое, а хотя бы наполовину? На кону не только новые земли, но и богатства ненавистных банкиров, которые могут полностью покрыть все расходы и обеспечить ресурсы для реализации будущих планов по укреплению собственного могущества.

Поскольку Дания взяла на себя основную роль в грядущей войне, она также претендовала на значительную часть территории Фризии. Король Марк неожиданно возомнил себя величайшим полководцем и, несмотря на то, что монархи давно уже не принимают личное участие в битвах, решил стать главнокомандующим союзной армии вторжения. Пожилому Хрёрику тоже приспичило показать свою скандинавскую храбрость на полях сражений, но советники убедили его остаться в Гётии, поскольку у монарха не имелось ни наследника, ни супруги. Впрочем, неугомонные скандинавы договорились, что в случае неожиданной заминки с захватом Фризии, Хрёрик быстро приплывёт на помощь со своим резервом, сосредоточенным на юго-западном побережье.

Амбициозные скандинавские короли решили не особо заморачиваться со стратегией, решив действовать прямолинейно как их далёкие предки, нападавшие на беззащитные прибрежные поселения. Однако теперь, в отличие от седых времён, не имеется необходимости пристально следить