"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Евдокия Поликарповна, вы сегодня особенно прекрасны! Как, впрочем, и всегда! — проговорил он улыбаясь.

— А вы, как всегда, не скупитесь на комплименты, — ответила я, довольно улыбаясь в ответ.

Все же я сегодня наряжалась тщательнее обычного, и слышать столь лестный отзыв в свой адрес было особенно приятно. Дело в том, что я, по своему субъективному мнению, почти достигла того веса, в котором мне было психологически комфортно. В прошлой жизни я никогда не была полной, скорее слишком худой. А потому лишний вес подсознательно воспринимался как нечто временное. Ну, не нарастало на мне тогда ничего лишнего, а тут почти два центнера разом! Сейчас же я хоть и не была стандартом современности, однако мои теперешние округлые формы меня вполне устраивали. Да, все еще чуть в теле, но, благодаря ежедневным занятиям спортом, мышцы мои в тонусе, самочувствие замечательное, кожа благодаря правильному питанию и магии имела здоровый подтянутый вид, а восхищенные мужские взгляды, которые я часто на себе ловила, говорили о том, что я не зря столько над собой работала.

— Разве можно словами передать мое восхищение вами? — продолжил лить елей на мое женское самолюбие льстец.

Но в этот момент я отдавила бедняге большой палец. Вот, честное слово, я не специально! Такого конфуза со мной с первого бала не случалось. Видимо, слишком расслабилась в его обществе. Мои щеки заалели, и я выдавила:

— Боюсь, что восхититься моей непередаваемой грацией у вас еще долго не повернется язык. — И ненадолго отпустила его руку, делая очередную фигуру танца.

Но когда наши пальцы снова встретились, и мы смогли говорить, получила довольно неожиданный ответ:

— Я буду восхищаться вами и вашей грацией даже если вы снова станете такой, какой были при нашей первой встрече, — а во взгляде ни грамма улыбки.

Я растерялась от такого заявления, но все же ответила:

— О да! Я помню, как в тот раз вы с чего-то решили меня уверить, что слишком стары для столь юной девицы, — не смогла отказать себе в удовольствии припомнить тот случай.

Я не признавалась даже себе, но тогда это меня очень задело. Когда такой привлекательный мужчина вдруг впадает в панику от одной только мысли, что его могут на тебе женить, это неприятно. А я по натуре не злопамятная. Как говорится, отомщу и забуду. Вот и сейчас я своим вопросом вполне осознанно ставила его в неловкое положение.

— Признаю, был не прав, — по-военному коротко и серьезно ответил он и поспешил перевести тему разговора: — Я, наконец, сумел разузнать о графе Резанове.

— Правда? И что же?

— Так как впереди зима, а море в это время особенно неспокойно, то он рассчитывает пробыть в Калифорнии до весны.

— Это просто замечательно! — я улыбнулась. — Спасибо!

И в очередной раз отдавленный палец мужчины вовсе не был завершающим штрихом моей маленькой женской мести. Честно-честно!

А потом бал закружил нас всех в своей круговерти. Однако это не помешало нам пристально следить за царевной, которая, как и всегда, пользовалась большим успехом у мужского пола. Те два аглицких лиса тоже умудрились к ней пробиться и урвать разрешение на танец. Блондин сумел добиться даже двух, что было нелегкой задачей. Царевна редко когда танцевала дважды с одним партнером, а уж трижды только с другом детства — графом Апраксиным, который сейчас отсутствовал, так как проходил обучение в военной академии.

Заславский как-то незаметно умудрился ангажировать у меня целых три танца и, довольный, повел ужинать. Но сразу же после трапезы ему пришлось отлучиться, а мы с подругами продолжили развлекаться, собирая различные сведения и сплетни. А потом к нам подошли знакомые, среди которых были те самые блондин и брюнет аглицких кровей. Нам их представили, а у меня в этот момент в голове вертелась веселая детская песенка:

Жили у бабуси, два веселых гуся,

Один серый, другой белый,

Два веселых гуся!

Улыбка сама собой наползла на мое лицо, что, наверное, ввело их в заблуждение, потому что брюнет — граф Френсис Рассел — тут же пригласил меня на танец. Сам танец был давно обещан другому, но к моему удивлению, этот молодой человек куда-то запропастился, и мне ничего не оставалось, как принять приглашение этого, то ли гуся, то ли лиса. Блондин, которого представили как графа Ричарда Вудвилла, пригласил Лидию, кавалер которой тоже по какому-то странному стечению обстоятельств отсутствовал. Другие девчонки тоже не остались стоять в одиночестве, и все мы закружили по залу под звуки вальса.

— Евдокия Поликарповна, — немного коверкая произношение, однако без особых ошибок, проговорил граф Рассел после того, как успел рассыпаться в целом ворохе комплиментов, — можно я буду звать вас просто по имени? Дело в том, что у нас в Англии не принято обращаться друг к другу по имени-отчеству.

— А может, вы мне сразу предложение руки и сердца сделаете? А то у нас по имени принято, — я особенно выделила слово «принято», — обращаться либо к друзьям, либо к жениху. Но так как вы мне не друг… — я, мило хлопая ресничками, посмотрела ему в глаза.

К чести графа, его ошарашенное лицо довольно быстро вернуло себе прежнее выражение.

— Но я очень хочу стать вашим другом! — поспешил заверить он.

Все-таки мужчины во всех мирах одинаковы, и для них нет ничего страшнее, чем даже гипотетически навесить на себя ярмо женитьбы. До определенного момента, конечно. А потому шутки в этом направлении почти всегда достигали цели.

— Вот когда станете, тогда и поговорим. — все так же мило улыбаясь, ответила я.

Он немного помолчал, изучающе на меня глядя, и спросил:

— Я вас чем-то успел обидеть?

— Ну что вы? — вполне искренне удивилась я. — Я просто предпочитаю быть логичной в своих поступках.

— Женщина и логика… звучит как-то странно.

Оу, неужели настолько не привык к отпору даже в мелочах, что обиделся?

— Хорошо… — я немного сузила глаза. — Женщина и ее желание звучит лучше?

— Неплохо, — так же чуть сузил глаза он, странно растягивая слова. — Но женщина, мужчина и ИХ желание звучит ГОРАЗДО лучше.

А вот это уже хамство!

— А мне больше нравится, как звучит фраза «расцарапанная физиономия графа Рассела», но она слишком хорошо сочетается с термином «дипломатический скандал», а потому, думаю, будет лучше, если вы сейчас же вернете меня