"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

государство изымает их у родителей и, если говорить без уверток и украшательств, приправленных патриотическими бреднями, то просто продают вельможам. Тем, разумеется, кто больше заплатит. Конечно, это не касается дворянок, там свои правила. Но и это еще не все, их продают до рождения ребенка, которого потом и оставляют этому вельможе. Ведь от женщины с даром почти всегда рождаются такие же одаренные дети. Потому-то этих несчастных в свое время так ожесточенно и убивали. А знаешь что происходит дальше? Их снова продают, но уже другому заплатившему, и снова до рождения ребенка. И так происходит до тех пор, пока несчастная в состоянии родить. Разумеется, если женщина каким-то чудом все же останется жива после бесконечно череды родов, корона не бросит такую женщину на произвол судьбы, а обеспечит ей небольшой пансион в далеком закрытом храме в горах. Только жить, после всего того, что им приходится пережить, стремятся не многие, поэтому среди таких женщин очень велика смертность, да и мало их. Очень мало... Некоторым, правда, везет. - После небольшой паузы продолжил он и с каким-то внутренним остервенением начал выплевывать слова. - И какой-нибудь очень богатый вельможа выкупает их у государства за бешеные деньги и селит там, где ему наиболее удобно пользоваться услугами содержанки и... ну, скажем, бесконечно рожающей ему одаренных детей свинома... ммм... женщины. Ты, кстати, знаешь, кто такая содержанка? Да? Вот и хорошо. Да, забыл упомянуть, с такими вельможами сразу же заключается контракт, по которому он должать отдать государству на воспитание своего второго одаренного ребенка и забыть о его существовании. Есть при королевской канцелярии Фаргоции такой небольшой детский корпус, в котором растят будущую опору королевства и свежий пласт аристократии, преданной только королю.

Но, вернемся к их матерям. После того, а вернее если женщина после всего этого выживает, ее ждет все тот же храм в горах. А чтобы такие несчастные не смогли воспользоваться собственным даром, и каким-либо образом сбежать или изменить свою, прямо скажем, незавидную судьбу, на них надевают блокирующий дар амулет, в виде ошейника. Снять или хоть как-то повредить его можно только при помощи специального инструмента, который сделан из того же сверхпрочного сплава, что и сам ошейник, и, разумеется, каким-либо образом достать подобный инструмент просто не возможно, как и сплав, так они находится под строжайшим секретом и контролем. Вот так.

На некоторое время между нами повисло молчание, во время которого я пыталась протолкнуть подкативший к горлу ком тошноты. Сольгер же как-то дико и почти страшно улыбнулся и почти весело сказал.

- А знаешь почему на таких как мы все же отменили гонения? Нет? Проф не рассказал?

Он снова усмехнулся.

- Да потому что изобрели этот чертов блокирующий сплав! Власти нашли, так сказать, способ контроля над одаренными! Не шали, мол, а то видишь вот этот дивный амулет? Он всегда тебя ждет на отдельной полочке и даже с бирочкой с твоим именем!

Сольгер не выдержал и все-таки вскочил на ноги и начал расхаживать взад и вперед.

- Ведь понимают, прекрасно понимают, что без одаренных им не удержать страны в том виде, в котором они есть сейчас. Это скрывается и всячески вымарывается из летописей, только раньше королями были ТОЛЬКО одаренные, как, впрочем, и аристократией. Именно благодаря их дару существуют такие большие страны, как Тализия, Эльмирантия и Фаргоция! И мне остается только удивляться как наши предки без дара умудрялись и до сих пор умудряются сдерживать эти страны от распада на бесчисленное множество мелких княжеств. Видимо, с большим трудом - Хмыкнул он зло. - Раз решились-таки признать одаренных людьми и вернуть в общество.

Даа, наболело у Саргайла... И сильно. Раз он сейчас вот так, без купюр выкладывает мне все это. Я, конечно, понимала, что женщинам и людям с даром здесь непросто живется, а женщинам с даром и подавно, но чтобы на столько! Это же кошмар какой-то! Приснится ночью, так пОтом не один раз обольешься! А тут все это происходит на уровне королевства! И ведь даже защиты искать негде! И что же мне прикажете теперь делать? Как из всего этого выпутываться?

- Н-да, немного не это и не так хотел я тебе рассказать. - Послышался голос Сольгера, который вырвал меня из нелегких размышлений.

А меня, вдруг, озарила дикая и не возможная догадка.

- Ты ведь и есть такой ребенок, второй, да?

Он остановился как вкопанный и, резко вскинув голову, остро глянул на меня и холодно ответил.

- В сообразительности тебе не откажешь.

А я снова смутилась. И чего, спрашивается, полезла со своими вопросами? Ведь видно же, что его это до сих пор задевает.

- Прости.

Он на это лишь фыркнул.

- За что? - А потом снова присел и резко потер лицо руками. - Я ведь ее видел. Не так давно... Еще года два назад по своим канал узнал, что она до сих пор жива и находится в монастыре, а тут случайно выпало через этот монастырь ехать, ну и весточку попросили кое-кому там передать. И знаешь, я исхитрился и нашел ее, в маленьком садике, что находился прямо в монастыре во внутреннем закрытом дворике. Она была уже совсем седой и старенькой, сидела на лавочке, смотрела ничего не видящими безумными глазами и баюкала в руках сверток, который считала своим ребенком, и улыбалась... Не поверишь, так светло и радостно улыбалась, что у меня ком в горле встал, да такой, что ни вдохнуть, ни выдохнуть! - Он с таким остервенением мне исповедовался, а ведь ничем, кроме исповеди, этот его рассказ было назвать не возможно, что вены на его руках, что он силой стискивал, вздулись. - Хотел подойти. Но... не смог. Побоялся испугать. Вдруг подумает, что я пришел и этого ребенка у нее забрать. Так и уехал, в ночь, лишь бы больше никогда не видеть ни этого места, ни этой улыбки.

Я сидела, буквально пригвожденная к месту его рассказом и плакала. Как наяву видела перед собой и эту несчастную женщину, и ее сына, видевшего то безумие, в котором она пряталась от несправедливости и ужасов мира, в котором ей довелось жить, и... себя, если не смогу избежать подобной участи.

Некоторое время мы просто сидели друг напротив друга, пытаясь все это осмыслить и взять себя в руки.

- Лейла, времени почти не осталось. Нужно выбираться.

Я и сама это видела, так как краски пустыни постепенно начали как будто выцветать,