Дорога Ведьм - Кейт Эллиот

Выражение лица Элен напряглось от страха, настолько сильного, что она не смогла его скрыть. Он собирался использовать ее гадюку, чтобы убить того, кто стоял между ним и троном. Принцессу Асталин? Наследного принца? Саму императрицу? Она задохнулась от ужаса, не в силах вымолвить ни слова.

— Верно, — сказал он с удовлетворением заядлого спортсмена, привыкшего приходить первым во всех своих соревнованиях. — На волоске висят три жизни: моя, ваша и его. Кем умный и способный. Он будет хорошим стражем — до тех пор, пока вы его не убьете.

Необузданная ярость захлестнула ее, делая безрассудной. Она никогда не доставит ему удовольствия запугать ее.

— Если ты заставляешь кого-то, кто слабее тебя, действовать как волк вместо тебя, ты все равно остаешься волком, даже если с твоих зубов не капает кровь.

— Тенденциозно-поэтический образ, достойный придворного, — сказал он тоном, который ясно давал понять, что он презирает дворцовых придворных и их утомительные метафоры. Ее необдуманный вызов даже не поколебал его имперского самообладания.

— Если вы убьете Кема, мне не нужно будет сотрудничать с вами. Это поставит нас с вами в тупик.

— Вовсе нет. Именно ваша забота о нем делает вас идеальным оружием для меня. Вы будете служить мне или умрете. И все же перспектива вашей собственной смерти недостаточна, чтобы укрепить вашу преданность, так? Если вы умрете, умрет и мальчик. Если я умру, умрет и мальчик. Его жизнь, помощница-курьер. Вы понимаете?

Она действительно понимала, слишком хорошо. Слишком.

— Теперь. Сядьте.

Она села, изо всех сил пытаясь обуздать свои скачущие, беспорядочные мысли. Мир уходил у нее из-под ног.

— Как я уже говорил, покажите мне гадюку.

На ступеньках послышались шаги, кто-то торопливо поднимался по лестнице. В закрытую дверь постучали.

— Ваше Высочество? — Это был Симо.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил принц, не сводя взгляда с пальцев Элен, коснувшихся ее рукава. Он покачал головой. Только когда она убрала руку с рукава, он посмотрел на дверь. — Войдите.

Дверь открылась, и в комнату вошел капитан. Взгляд Симо упал на принца, стоявшего у окна, и Элен, сидевшую на стуле, как пленница на допросе. В его глазах вспыхнуло любопытство, но оно быстро погасло, когда он обратился к принцу.

— Ваше Высочество, приношу свои глубочайшие извинения за то, что побеспокоил вас…

— Хватит! Вы капитан стражей, а не придворный. В чем дело?

— Достойная Лувиара настаивает, что ей необходимо немедленно поговорить с вами по очень срочному делу.

— Она что-то нашла? — резко спросил принц.

— Я не знаю, Ваше Высочество. Вы приказали мне никого не впускать, поэтому я сам передал сообщение. Она говорила более резко, чем типично для нее, и намекала на ужасные новости, поэтому я зашел так далеко, что прервал вас.

Принц засунул хлыст обратно в петлю на поясе. «Оставайтесь здесь», — сказал он Элен и вышел вместе с капитаном, оставив дверь открытой. Замок и ключ не нужны. Он знал, что делает. Он знал, как победить.

Могли бы они с Кемом как-нибудь улизнуть? Сбежать? Но как? Куда? И на этот раз у нее было то, с чем она не хотела расставаться: место, которое она называла домом. Люди, о которых она заботилась. Ей есть что терять, кроме своей жизни.

На нее накатила волна изнеможения. Она наклонилась вперед, упершись локтями в бедра, и закрыла лицо руками. Гадюка пошевелилась, но успокоилась. Ее разум превратился в грязное поле, вспаханное до состояния жидкого месива, у которого не было ни структуры, ни очертаний. Она не могла удержать в голове ни одной мысли дольше, чем на мгновение, прежде чем они разлетались вдребезги и тонули во мраке.

Что теперь? Что теперь? Если бы только…

Но «если бы только» — вот так Ао все эти годы доводила себя до постоянных срывов и глубокого уныния. «Если бы только» не предлагало возможности выжить.

Призрак ушел. Кем стал стражем. Теперь она принадлежала к личной свите принца, потому что Его Высочество это провозгласил, и теперь это правда, чего бы она ни хотела. Ее гадюка была тем оружием, которое он планировал использовать, чтобы захватить трон империи Спокойствия для себя.

Жизнь изменилась в мгновение ока.

— Тетя?

Шепот Кема быстро привел ее в чувство. Она вскочила на ноги.

Он остановился на пороге, осматривая комнату, чтобы убедиться, что внутри больше никого нет. Затем он бросился вперед, и она раскрыла объятия. Он бросился к ней в объятия, ее милый ребенок, который когда-то, совсем маленьким, обнимал ее колени и восторженно восклицал: «От тебя пахнет какашками и червями, тетя», после того как она вернулась с уборки туалетов.

Она вздохнула, прижимая его к себе. Он был теперь таким же высоким, как она, шире в плечах, сильным, добродушным и умным. Она глубоко вдохнула его запах.

— Какашки и черви, — нежно прошептала она.

— Я никогда не услышу конца этой истории, хотя и не помню ее. — Он отстранился от нее. У него был такой серьезный вид, какой появлялся, когда он пытался разгадать самую сложную головоломку в своей скромной жизни. Его взгляд спустился к ее шее. — Я знаю, что это просто ужасный старый шрам, но ты получила его, когда была искупительницей? Кажется, что с ним связана неприятная история.

Она провела пальцами по едва ощущаемому углублению.

— Честно говоря, я совершенно не помню, как и когда я его получила.

Он ухмыльнулся.

— Как я и мой сломанный мизинец.

— Ты и твоя репа, — парировала она.

Он чуть не рассмеялся, но тут же посерьезнел.

— Симо объявил приказ принца: ты должна присоединиться к свите, вместе с Фулмо и Лувиарой, а также с нами, стражами. Это правда? Как это может быть правдой? Что происходит?

Она ответила, тихим голосом:

— Он знает о призраке, обо всем, что произошло, когда призрак завладел его телом, о чем он не должен был знать. Предполагалось, что он как будто спал. Но он все видел и слышал.

Она не могла заставить себя упомянуть об амбициях принца и о той роли, которую он отводил Элен в этих амбициях. Не то чтобы она не хотела рассказывать Кему, но все это настолько выходило за рамки ее представлений о мире, что она не была уверена, с чего начать.

— О, конечно, — сказал он. — Если гадюка ядовита, она была бы идеальным, незаметным способом убить… ну… кого-то, кто, возможно, стоял бы на пути к положению, которого, по твоему мнению, ты заслуживаешь, если ты человек определенного сорта.

Она криво усмехнулась.

— Я вижу, что больше